Вечный воин

Одну лестницу поставили возле дыры у подножия стены, через которую стекала, сильно воняя, городская канализация. Судя по мощности напора, наисцы, скажем так, испугались очень сильно. На этой куртине несли службу десятка два горожан, успевшие метнуть несколько камней и ранить несколько моих подчиненных, пока наши лучники не разогнали их.

Я, держа на всякий случай левой рукой щит над головой, первым поднимался по средней лестнице, которая была сочлененной, сильно гнулась, раскачиваясь. На качающемся трапе чувствую себя спокойно, а вот на лестнице сердце каждый раз ёкает.

Я не был уверен, что длины ее хватит, поэтому через плечо был перекинут трехметровый толстый канат с мусингами и крюком, чтобы зацепить за верх стены. Не понадобился. Я перекинул щит на спину, оперся двумя руками на стену между трапециевидными зубцами, подтянулся и с трудом, полубоком, протиснулся между ними. Если бы на сторожевом ходе был хотя бы пяток защитников, они бы запросто убили меня и остальных моих подчиненных, но их там было всего два, и оба мертвые. Одному стрела попала прямо в глаз и влезла по самое оперение, придав мертвому лицу комичное выражение. Рядом со вторым покойником лежал обычный плотницкий топор. Наверное, взял для боя привычный инструмент.

Я показал двум готам, поднявшимся первыми по другим лестницам, чтобы перекрыли сторожевой ход со стороны угловой башни, где кто-то метался в проходе, не решаясь напасть на нас, а сам вместе в двумя другими пошел к следующей, огибая кучи увесистых булыжников, заготовленных для обороны.

В этой башне было сухо и воняло горелым оливковым маслом. Возле внутренней стены сложены пучки стрел. На пути к противоположному выходу лежал на боку большой, закопченный, бронзовый котел. Я поддел его ногой. Ударившись о стену, котел гулко охнул. Где-то внизу торопливо протопали три пары ног и хлопнула дверь. По ту сторону башни на сторожевом ходе никого не было. Я приказал двум пришедшим со мной стать на проходе на всякий случай, а сам вернулся к деревянной лестнице, ведущей вниз, чтобы дождаться там, когда на стену поднимется весь мой отряд.

Спустились в город мы все вместе как раз в тот момент, когда, громко завопив на разных языках, наша армия пошла на штурм. Криков горожан я не услышал. Может быть, они не пробились сквозь рев нападавших, а может, и кричать было некому. Внутри улицы были вымощены по краям каменными плитами, образуя что-то типа привычных мне тротуаров, а в середине — булыжниками.