Во втором — четыре мешочка с серебряными монетами и одни с медными. Маловато для владельца такого роскошного дома. Я показал сопровождавшему меня алану, чтобы забрал монеты, а сам пошел на второй этаж, куда вход был с галереи.
Хозяйская спальня была равна по площади половине гостиной. Кровать стояла посередине ее и была довольно скромных размеров. Балдахины то ли еще не вошли в моду, то ли не нравились хозяйке. В то, что именно она решает, что и как должно быть в доме, я понял сразу.
Ей было лет двадцать пять, раза в два моложе мужа. Не красавица, но и уродкой не назовешь. Лицо холеное, властное, капризное. Нос тонкий, длинный и с горбинкой — «греческий», но кожа белая и волосы темно-русые. Голова покрыта белым льняным платком, расшитым желтыми нитками и придерживаемым золотым обручем с красновато-коричневой яшмой, известной мне под названием нильский кремень, которая в местах ее добычи считается лучшим противоядием и защитой от сглаза.
В ушах длинные золотые сережки с лазуритами, тоже, наверное, египетскими. На белой шее золотое ожерелье с девятью круглыми оранжево-розовыми ониксами, нижний край которого был вровень с верхним краем овального выреза белой шелковой туники, украшенного вышивкой желтыми нитками в виде веток с листочками. Такая же вышивка была и по краям длинных рукавов, расклешающихся к запястьям, и расклешенному подолу, доходившему до середины голени.
На пальцах пять золотых перстней: на левой руке на указательном и безымянном с оранжево-красными сердоликами и на среднем с красно-фиолетовым аметистом, а на правой — на указательном и среднем с розовыми топазами. На ногах черные туфельки с желтыми бантиками, удерживаемыми золотыми прутиками. Можно было подумать, что передо мной наряженная невеста, поджидающая жениха. Вот только светло-карие, медовые, глаза были наполнены не сладостью, а страхом, и подкрашенные алые губы, растянутые в льстивой улыбке, нервно подрагивали.
Позади нее стояли с понуренными головами две рабыни, обе молодые и с синяками на щеках, видимо, следами от перстней.
— Снимите с хозяйки платок и сложите в него все ее драгоценности, — приказал я.
Она сама сняла обруч и платок, а потом сережки и перстни, одна из рабынь лишь помогла расстегнуть ожерелье.
