Даже налегке подняться к крепостным стенам непросто, а уж закатить таран и вовсе потребует титанических усилий. Вот с лестницей взобраться есть хоть какие-то шансы, но жертв будет много. Это поняли даже самые тупые воины моего отряда, поэтому никто не намекает, что пора бы повторить то, что проделали в Наисе. Пусть штурмует пехота, а конные заняты грабежом деревень, теперь уже дальних, поэтому возвращаются из рейдов на второй или третий день, привозя все меньше добычи, в основном зерно и вино.
Крестьяне прячутся в лесах, завидев отряд, но все зерно и вино с собой не унесешь и надежно спрятать их трудно. Половину захваченных продуктов забирают назначенные Эдеконом интенданты и распределяют между пехотинцами.
Я объехал Филиппополь, осмотрел стены и подходы к ним. Неприступных крепостей нет, есть только недогадливые осаждающие. Заинтересовал меня только один участок. В этом месте холм был срезан почти вертикально, наружу выступал ракушечник, из которого построены крепостные стены и, наверное, многие дома в городе.
Это самый распространенный строительный материал не только в данной местности, потому что его легко добывать, обрабатывать, перевозить, а построенные из ракушечника дома долговечны и хорошо держат зимой тепло и летом прохладу. Видимо, раньше холм в этом месте был более покатым, но потом над ним поработали, сделав неприступным. На холме рядом со срезом, который был высотой метров пятнадцать и шириной не меньше ста, высилась стена без башен.
Нападения с этой стороны не ждали. Я было подумал, не забраться ли здесь на стену ночью, но по сторожевому ходу даже днем бегали собаки, лохматые и довольно крупные, наверное, пастушьи. Некоторые запрыгивали на стену между зубцами и облаивали меня. Тогда у меня появилась другая мысль, с которой я и поехал к Атилле.
Шаньюй убыл куда-то после взятия Наиса и вернулся к армии за пару дней до моего приезда.
Его довольно скромный войлочный шатер стоит рядом с большим и богато украшенным Онегеза, и те, кто этого не знает, сперва ломятся не в тот. Атиллу это забавляет. Не скажу, чтобы он чурался роскоши, но явно не понимает, как можно придавать огромное значение всякой мишуре. Наверное, это в нем говорит голос предков, которые обходились малым и в первую очередь почитали физическую силу и удаль в бою.
