Вечный воин

В отличие от нас, у них нет права отступить всей армией, перенести сражение в другое место или на следующий день. Это их территория, это выбранное ими место для сражения, и уход с поля боя по любой причине будет считаться трусливым бегством.

Впереди раздаются радостные возгласы — враг пошел в атаку. Мы тоже начали движение. Сперва медленно, шагом, постепенно увеличивая скорость. Все начинают орать, каждый на своем языке, и крики сливаются в протяжный монотонный гул. Плотный строй постепенно растягивается в ширину. Пехотинцы обычно перед столкновением с врагом стараются сплотиться, а конники — увеличить дистанцию между собой и соседями, особенно теми, что справа.

Каждый не хочет, чтобы его конь столкнулся с вражеским грудь в грудь, и оба всадника, скорее всего, шмякнулись на землю, где будут затоптаны. Пусть лучше враг вклинится справа, под ударную руку.

Я придерживаю своего коня, соблюдая дистанцию метра в два до всадника передо мной. Вижу его ссутулившуюся спину и, как кажется из-за короткой шеи, вжатую в плечи голову, железный шлем на которой склепан из четырех треугольников, а на макушке сделано держало для пучка конских волос, выкрашенных в красный цвет.

Пучок мотыляется туда-сюда сзади по шлему, напоминая работу автомобильного «дворника». Ловлю себя на мысли, что еще помню, что такое автомобиль.

Сквозь гул прорывается всплеск криков, лошадиного ржания, звона оружия. Скакавший впереди резко останавливается. Я тоже успеваю задержать коня, но сзади напирают. Мой конь, ни разу не участвовавший в таких стычках, начинает испуганно вертеть головой и ржать.

Его прижимают грудью к крупу переднего. Тот дергается и норовит лягнуть, но из-за давки не может. Так и стоим. Передние две-три шеренги сражаются, а остальные ждут свою очередь.

Чтобы не скучать, нахожу просвет между телом моего коня и соседнего справа, просовываю туда пику и втыкаю наконечником в землю, чтобы освободить правую руку. Левой закидываю на спину овальный щит, передняя сторона которого выкрашена в синий цвет, а в центре нарисована белая «роза ветров».

Никто из моих подчиненных не имеет понятия, что она обозначает, поэтому христиане считают стилизацией креста, а язычники — родовой тамгой, которой метят скот. Я достаю из сагайдака лук с заранее надетой тетивой и из колчана тяжелую стрелу с граненым наконечником. Стремена для боя сделал короткими, чтобы легче было ногами управлять конем, поэтому, когда поднимаюсь из седла и выпрямляю ноги, оказываюсь примерно на голову выше соседей.