Вечный воин

Разъяснив свои подчиненным место и задачу на завтра, я занялся приготовлением ужина. Около полудня подстрелил горбоносого сайгака весом килограмм сорок и с лирообразными рогами длиной сантиметров тридцать. Лучшие куски мяса нарезал полосами толщиной с дюйм и положил под седло, чтобы отбились до вечера, а остальное раздал своим воинам. Сейчас мясо промыл в мелкой речушке без названия, на берегу которой мы расположились, обвалял в муке и положил жариться на большую чугунную сковороду с двумя «ушками» по бокам, прихваченную из дома Ирины в Наисе.

Жарил на оливковом масле, бурдюк которого везу с собой на запасной лошади. Мои подчиненные раньше запекали мясо на углях, как шашлык, но попробовали приготовленное мной и последовали дурному примеру. Где разжились сковородами, довольно редкими у кочевников, не знаю. На нашем пути попадались деревни готов, но вряд ли отняли у них. Я заметил, что «дикари» предпочитают грабить богатых, в отличие от «цивилизованных», которые обирают бедных. Скорее всего, купили сковороды у купцов, которые следуют за нами, не отставая и ведя целые табуны вьючных лошадей, пока нагруженных только съестными припасами, в первую очередь вином.

Когда мясо было готово, сел на седло, положенное на землю, и приступил к трапезе, действуя ножом и трезубой бронзовой вилкой, изготовленной для меня в Аркадиополисе. Мои подчиненные сперва удивлялись, что я умею есть мясо, как кочевник, обрезая его перед губами, а потом — вилке, причем во втором случае я поразил их сильнее. Предварительно хорошо отбитое и немного недожаренное мясо, с кровью, как будут говорить в будущем, было бесподобно.

Куда там шашлыкам! Я неторопливо пережевывал каждый кусочек, наслаждаясь его вкусом, а потом запивал из бронзовой чащи красным вином, разбавленным водой из речушки. Эх, так бы просидел за этим процессом всю оставшуюся жизнь!

Рядом мои подчиненные так же набивали животы перед сном. Обычно по вечерам в лагере стоит громкий гомон с частыми добавками смеха, раскатистого и порой напоминающего лошадиное ржание.

Сегодня намного тише, потому что утром в бой. Как бы все мы ни храбрились друг перед другом, каждому страшно. Завтра ты можешь погибнуть, причем получив тяжелую рану, от которой будешь умирать долго и мучительно, или стать калекой и сразу опуститься по социальной лестнице в самый низ, на роль иждивенца, побирушки, что для некоторых хуже смерти.

День выдался прохладный, с сильным северо-восточным ветром, наполненным сладковатым запахом сухой травы.