— Подумаю, что можно предпринять, — пообещал я.
О ристалищах объявляли за несколько дней — вывешивали флаг над главным входом. Ближайшие проводились в январские календы. Еще были в день основания города, точнее, переименования его в Константинополь, потому что точную дату появления Византия никто не знал, в день рождения и вступления на престол императора и прочих важных для государства событий, типа победы над врагами, рождения наследника, свадьбы кого-либо из императорской семьи… Заранее проводилась жеребьевка — кто на какой дорожке будет в первый заезд.
Потом дорожки менялись по кругу. Считалось удачей первый заезд делать на первой дорожке. Весь город обсуждал, у кого какие шансы на победу. Родословную и подноготную (подкопытную) каждого возницы и коня знали наизусть.
Драки между стасиотами начинались за неделю, так сказать, для разогрева. За два дня до ристалищ я увидел, как в трактире неподалеку от моего дома подрались венеты с прасинами. Победили первые, потому что их было больше. Кварталы богачей возле центральной части улицы Меса считались их вотчиной.
Прасины были в основном выходцами из среднего класса и жили в районах победнее, дальше от центра, а левки и русии и вовсе обитали на окраинах, как и положено голодранцам. Понаблюдав за побоищем, я и придумал, как можно выполнить поручение тестя.
Вход на ипподром был бесплатным или, лучше сказать, условно бесплатным. Никто на воротах не собирал деньги, но за хорошие места, если не займешь их заранее, надо было заплатить.
С рассветом толпы бедняков и любителей халявы устремлялись на ипподром и занимали места, чтобы потом за деньги уступить кому-нибудь. Лучшими считались те, что ближе к Кафисме — зданию, из которого наблюдал за соревнованиями император, члены его семьи и свита. Оно соединялось крытой галереей с дворцом и имело несколько помещений, включая триклиний и спальню, чтобы не ходить туда-сюда, а прямо там перекусить и покемарить во время обеденного перерыва. По правую руку от Кафисмы сидели венеты, по левую — прасины, а на противоположной стороне ипподрома между ними располагались русии и левки, примыкая к тем, кого поддерживали на этот раз.
В силу места жительства да и принадлежности к бюрократическому клану, моя семья относилась к диме венетов, которые в Константинополе считались как бы олицетворением Восточной Римской империи и ее бюрократии, в отличие от прасинов, которые были в фаворе в Риме, а здесь являлись выразителями чувств и амбиций армии.
