Вечный любовник

Боже, как он устал быть заложником собственного тела, удовлетворяя его потребности, пытаясь удержаться от превращения в зверя. Конечно, и красота и сила — это замечательно. Но он, не задумываясь, променял бы их на уродство, лишь бы получить хоть чуточку покоя. Проклятье, он даже не помнил, что такое безмятежность. Он уже с трудом понимал, кто он такой.

Саморазрушение началось довольно быстро. Через несколько лет после получения проклятья он перестал надеяться на какое-то облегчение и просто пытался жить с ним, не навредив окружающим.

И тогда он начал погибать внутри себя. А теперь, сто лет спустя, он был практически мертв: ничего, кроме красивой обертки и пустого очарования.

Он окончательно смирился тем, что являет собой лишь угрозу для окружающих. Кто бы ни находился рядом с ним — был в опасности. Пережить это было еще тяжелее, чем ту физическую боль, что приносило с собой внешне превращение, вызванное проклятьем. Он жил в постоянном страхе причинить боль одному из братьев. Или Бутчу.

Рейдж обошел внедорожник и взглянул на человека через лобовое стекло. Господи, кто бы ему сказал, что он свяжется с Homo Sapiens?

— Встретимся позже, коп?

Бутч пожал плечами.

— Не знаю.

— Удачи, мужик.

— Все будет, как будет.

Рейдж мягко выругался, когда Эскелейд отъехал, и они с Вишесом отправились через парковку к бару.

— Кто она, Ви? Одна из нас?

— Марисса.

— Марисса? Бывшая шеллан[22] Рофа? — Рейдж покачал головой. — О, мужик, мне нужны детали. Посвяти меня.

— Я не расспрашивал его об этом.

И тебе не советую.

— Тебе что, неинтересно?

Ви не ответил. Они подошли к входу в бар.

— Ладно, ты ведь уже все знаешь, так? — Спросил Рейдж. — Ты знаешь, что случиться в будущем.

Ви слегка приподнял плечи и направился к двери. Рейдж уперся в дерево рукой, останавливая брата.

— Эй, Ви, а я тебе когда-нибудь снился? Ты знаешь что-то о моем будущем?"

"Вишес потряс головой. В неоновом свете значка Курс было видно, как его левый глаз, окруженный татуировкой, почернел.

Зрачок увеличивался, сначала поглотил радужку, затем белок, пока глаз не превратился в черную дыру.

Как будто Рейдж смотрел в бесконечность. Или в Забвение,[23] если бы был мертв.

— Ты, правда, хочешь знать? — Спросил его брат.

Рейдж опустил руку.

— Только одну вещь. Доживу ли до дня избавления от проклятья? Обрету ли я тишину покоя?

Дверь неожиданно распахнулась, и на улицу вывалился пьяный мужик, скрюченный как грузовик со сломанной осью.