– Мы попали в мишень, но не в яблочко, – вздохнул Анатолий Иванович, – это не Негоро, это Себастьян Перейра!
– Что?
– Не Зубков застукал Смульского, а Смульский Зубкова, – пояснила Гортензия Андреевна терпеливо, как будто двоечнице, – ведь по вузам, в частности по медицинскому, любил шарахаться не один Смульский. Зубков тоже вечно выступал перед студентами со всякими речами, я сама сто раз по «Ленинградским новостям» видела. Только соберешься хороший фильм посмотреть, как здрасте! Зубков с трезвостью и перестройкой тут как тут!
– Ирина Андреевна, подумайте сами, если мы примем эту гипотезу, то перекрываем почти все сомнительные места.
В частности, становится понятным, почему Петровский покрывал маньяка, ведь Зубков в любом случае был почти недосягаем для правосудия. Если бы Евгений Степанович открыл рот, то, пока согласовали бы следственные действия в отношении чиновника такого ранга, Зубков десять раз успел бы уничтожить честного психиатра. Тот оглянуться бы не успел, как оказался по другую сторону баррикад, среди своих пациентов.
Гораздо безопаснее и даже полезнее было Зубкову помогать.
– И я теперь понимаю, почему жена Смульского с такой легкостью пошла на заведомую ложь, – перебила Гортензия Андреевна азартно. – Она покрывала не маньяка или ловеласа, а любимого мужа, который в свою очередь покрывал высокопоставленного партийного работника. С какой целью только он это делал, непонятно. Из вассальной верности сюзерену или, как Кольцов, кого-то спасал ценой своей свободы? Эх, мне бы с ним остаться на пару часиков наедине…
– Давайте все же пойдем официальным путем, – сказал Дубов, – фигура Зубкова, конечно, могучая, но и я тоже в этом городе не последний человек.
Добьемся правды.
– Думаете, получится?
Анатолий Иванович нахмурился.
– Одну ошибку я уже сделал, – сказал он тихо, – а на вторую права у меня нет.
…Ирина всегда тяжело переносила зной, а сейчас, по беременности, чувствовала его особенно остро, поэтому, когда в августе наступили последние перед осенью жаркие дни, она с почти чистой совестью взяла в консультации больничный и уехала на дачу вместе с Кириллом, у которого после санатория остался еще огрызок отпуска.
Лечение пошло мужу на пользу, он вернулся посвежевшим и веселым, чувствовал себя отлично, и доктора заверили, что с ним все в порядке, поэтому Кирилл больше не заводил разговор о том, чтобы бросить работу в горячем цеху, а хуже всего то, что его настрой на учебу в санатории изрядно пошатнулся.
