Ведьма и тьма

Из своего она оставила только черную шапку – стоило появиться отряду рыскавших по округе русов, как она тут же надвигала ее до переносицы, прятала глаза и начинала старчески сутулиться. Испугалась она только однажды – узнав в одном из всадников смоленца Тадыбу. И хотя русы не трогали убогих богомилов, в этот раз Тадыба пристал к Живодану с расспросами – скажи, откуда у нищих бродяг каурый жеребец, привязанный позади одной из повозок. Предводитель солгал, даже глазом не моргнув: дескать, приблудился у монастыря тех святош, которые поклоняются девке, именующей себя матерью Христа.

Тадыбе не понравилось, как Живодан отозвался о Богородице, и предводитель отведал плетей, но рус был настолько простодушен, что после того, как его гнев утих, принялся расспрашивать Живодана, где находится этот монастырь. Малфрида смогла перевести дух только тогда, когда усердный Тадыба ускакал, ведя в поводу изъятого у богомилов коня. Ну и ляд с ним!

Но обрадовалась она рано. Ибо вскоре вернулся пернатый проводник Летун и стал носиться над вереницей богомилов, пронзительно крича. Живодан мигом понял, что означает это беспокойство птицы.

– Братья и сестры, бросаем возы и прочь с дороги! – приказал он."

"Вот так: ни поклажи своей им было не жаль, ни волов, тянувших повозки. Но, похоже, богомилам нередко приходилось так спасаться.

Действовали они слаженно и быстро: женщины и подростки несли корзины со снедью, те из мужчин, кто посильнее, тащили носилки с больными, старики вели детей. Летун продолжал кричать, пока не привел их к ущелью в горах, узкому, незаметному, где по дну бежал ручей. Нищим богомилам пришлось шлепать по ледяной воде, пока они не оказались в безлюдных местах.

В какой-то миг шедшая позади Малфриды Андония прошипела злобно:

– Это все из-за тебя, руска.

Вон как нам теперь приходится, да еще и добро пришлось бросить прямо на дороге.

– А ты пожалела добро? – оглянулась на нее Малфрида. – Лучше бы дите свое пожалела.

И засмеялась, видя, как исказилось лицо женщины.

Куда делся ребенок Андонии, можно было только гадать. Но Малфриде было не до того. Она снова видела свои темные сны и набиралась сил.