Ведьма и тьма

Малфрида присела рядом, стала гладить его по голове, по плечам. А затем принялась рассказывать ему, как люди его племени искали его, думая, что он погиб…

– А я ушел от них! – с глухой злостью выкрикнул волхв. – Меня влекло, я не мог противиться. Ибо на меня влияла колдовская сила, которой я вынужден был подчиниться.

Он наконец повернул к Малфриде лицо. Совсем старик! И это тот, кто не хуже Малфриды умел находить чародейские источники! Мог бы жить в силе и младости столько, сколько захотел бы…

Малфрида ничего не стала говорить, просто смотрела на Косту, и он начал потихоньку всхлипывать.

Поймал ее руку, прижал к своей щеке.

– Прости меня, древлянка! Это ведь я рассказал о тебе слепому Расате. Он спрашивал, и я вынужден был отвечать. А Расате желал знать, кто еще из чародеев настолько силен, чтобы отыскивать для него живую и мертвую воду. У него здесь несколько подвластных чародеев. Но они слишком изношенные и дряхлые, совсем ослабели…

– Погоди, Коста. Кто он такой, этот слепой Владимир? И почему ты называешь его Расате?

Коста сцепил пальцы с грязными длинными ногтями.

От него исходило зловоние давно не мывшегося человека. Да и в гроте стоял дурной запах. Похоже, он не мог выйти отсюда, потому что тоже, как и остальные, был привязан тонкой веревкой к стене.

– У того, кто привел тебя сюда, два имени: старое болгарское – Расате, и славянское – Владимир. Второе принято в нынешней Болгарии, и он скрыл за ним свое прежнее ханское имя. Ибо Расате – сын того Бориса, который сперва был ханом, но позже крестился и окрестил всю Болгарию.

Его называют еще Борис Креститель, он стал царем и болгар, и местных славян.

Малфрида даже руками всплеснула. Ай да слепец пещерный! Оказывается, он царского рода! А ведь она и сама заметила, что в этом Владимире-Расате есть некая властная величавость, которой она невольно подчинилась. Как и богомилы убогие. Но она пошла за слепцом, так как чувствовала в нем величие и мощь, которым не могла противостоять. А еще Малфрида стала припоминать, что прежде слышала об этом Расате.

Что-то неладное с ним случилось, и все считали его давно умершим. Ведь когда жил Борис Креститель? Лет сто минуло с тех пор.

– Ты ничего не путаешь, друг мой Коста?

Но изможденный волхв продолжал рассказывать, словно и не слышал ее вопроса:"

"– Расате, как старший сын царя Бориса, должен был получить после смерти родителя всю Болгарию. Казалось бы, зачем ему восставать против отца? И все же Владимир-Расате восстал.