Онлайн-библиотека книг
Вон христиане не отправятся в путь, не помолившись, в крайнем случае не сказать свое «с Богом», выходя за порог. И потому их Бог здесь силен. Расате же, возвращая забытую веру, уже не мог объединить народ, люди отрекались от него, и он терял свою силу.
Зато нашлось немало таких, кто поспешил к монашествующему в обители Борису и стал умолять царя вернуться и спасти их от сына-язычника. Расате же никто не поддержал. Он остался один и не смог противостоять, когда его старый отец облачился в броню и выступил во главе войска против сына.
– Какая жалкая участь! – вздохнула Малфрида. – Восстать против веры, против единого Бога – и так кончить.
– А кто тебе сказал, что он этим кончил? Нет, в Расате еще осталась его сила. О, этот царевич обладает необыкновенным даром! Не таким, как у тебя или у меня. Мы можем сотворить заклятие, совершить колдовство, а это Расате не дано.
– Но если ты считаешь, что он не настоящий колдун, а только и может, что искать и заставлять прислуживать себе истинных чародеев, то как получилось, что этот слепец так долго живет? Ты что-то путаешь, Коста! Этот Расате нашего с тобой племени, он наш!
В голосе Малфриды звучало торжество, но Коста вдруг горько заплакал.
– Ты не понимаешь, чародейка, насколько неуместно колдовство в мире, где нет волшебных сил. Это уже не те чары, что естественны, как сама природа. Вспомни, как это бывает на Руси, откуда мы оба родом. Там каждый лес, каждая заводь хранит чудеса, в которые верят и которым поклоняются люди. Здесь же это не волшебство, а магия.
Малфрида насупилась. С чего бы это Косте так о чародейском умении отзываться? Он ведь волхв, а только простые смертные считают чары злом. И она сказала:"
"– Что бы ты ни говорил о Расате, а богомилы, с которыми я сюда пришла, почитают его.
