Ведьма и тьма

– Но что же тогда делать? Я столько людей потерял! Часть со Свенельдом упрямым ушли, часть в море сгинула, а сколько тут померли от недоедания и хворей – не сосчитать! А вдруг Куркутэ надумает двинуться на нас? Сможем ли противостоять ему такой малостью?

– Но, может, подмога придет, князь, – заметил Калокир. – Свенельд наверняка уже добрался до Киева, он соберет новую дружину и поспешит к тебе на выручку…

– Хотелось бы верить, – вздохнул Святослав. – Однако Свенельд не ведает, где мы сейчас.

Мы с воеводой не поладили, когда он решил посуху домой двигаться. И планами я с ним не делился. Оттого и не знает он, куда я должен суда привести. Раньше мои люди никогда на Белобережье не зимовали – места эти лихие, дикие, то печенеги пошаливают, то разбойники без роду и племени. Как же Свенельд догадается? Будь я на его месте, не гонял бы дружину куда ни попадя. Нет, на подмогу из Киева нам рассчитывать не приходится.

Это была скверная новость. Но Калокир все же попытался утешить Святослава, напомнив, что князь сам же и сказал, что весна на подходе, зиму как-то пережили, скоро потеплеет и можно будет войти на ладьях в устье Днепра…

Неожиданно Калокир умолк, почувствовав за спиной чье-то присутствие.

Казалось, и полог шатра не поколебался, и тень от факела на парусиновой стенке не дрогнула, но все же чувствовал – стоит позади кто-то. Да и князь резко вскинул голову, глядел мимо патрикия."

"Калокир обернулся и отступил. У входа неподвижно стоял воевода Волк.

Без шапки, словно холодный ветер ему нипочем, рыжая грива ниспадает до лопаток, накидка из волчьих шкур небрежно откинута, открывая доспех из вареной кожи без единой стальной пластины. И как это он без доброго доспеха ни разу ранен не бывал в схватках? А еще ромей заметил, что глаза Волка кажутся такими светлыми, словно зрачков не имеют; такие у слепцов бывают. И все же его тяжелый взгляд чувствуется. У Калокира буквально кровь в жилах застыла, когда Волк поглядел на него. А князь ничего, улыбнулся, сказал:

– Как же ты тихо ступаешь, Волк! И песок не скрипнул под ногой, когда входил. Но отчего это страж мой о тебе не доложил?

– Не доложил? Пустое! – махнул рукой Волк. – А пришел я, потому что объясниться нам надо, княже. Только вот этот, – указал он на Калокира, – пусть прочь убирается. Не для его ушей мои речи.

Это были грубые слова, но Калокир не стал противиться, вышел из шатра.