Ведьма и тьма

Вокруг творилось что-то неведомое, но он был среди язычников и не знал, как они воспримут его слова о том, что их князь привечает упырей. Сам Святослав довольным ходит. А те из русов, что приняли крещение в Болгарии, после боев с войском империи о своем отступничестве и вспоминать не хотят. Зато сам Калокир усердно молился. Он чувствовал себя бесконечно одиноким, и теперь у него оставался только его Бог. И Святослав. Они должны объясниться!

Поговорить удалось, только когда караван судов вынужден был стать на дневку у разветвления русла Днепра.

Здесь было видимо-невидимо островов и островков, за зиму ветра повалили множество деревьев, и кормчие опасались, что суда могут наскочить на новые мели или топляки, перегораживающие русло. Вот и задержались ненадолго, пока кормчие реку впереди проверят. А заодно и поохотиться решили.

Места эти кишели дичью, огромные туры спускались к воде, проносились легкие степные сайгаки, на водопой приходили тарпаны – дикие лошади. Русы знали, что мясо у тарпана сочное, куда вкуснее обычной конины, всем набившей оскомину.

Но взять тарпана пешему охотнику – дело не простое. Зато медлительные туры – самое то, чтобы пойти облавой да отбить телят и коров от стада шумом и криками. А варева из тура на всех хватит, так что сил для дальнейшего перехода у воев прибавится. Но главное – чтобы степняки не налетели, не порубили пеших охотников. Для этого в ночь перед облавой Святослав и выслал на разведку тех, кто уже прославился в боях с копчеными. Остальные же отдыхали перед охотой, слушая бывалых ловцов, пояснявших, как берут туров.

Калокир же, как только увидел князя одного, сразу направился к нему.

– Чего тебе, ромей? – едва обернулся князь на приветствие побратима."

"Калокир даже опешил в первый миг. Никогда Святослав не бывал с ним груб. И первое, что пришло в голову: «Теперь я никто в глазах князя Руси, за мной не стоит всемогущая Византия». Но ведь для Святослава по-прежнему свят обряд побратимства! Или уже нет?

Но князь сам развеял сомнения патрикия:

– Что ты ко мне явился, вместо того чтобы своему богу молиться? Противно глядеть, как ты в каждый свободный миг на коленях… Мои боги не требуют от меня унижаться.

– Но твои боги не почитают и тех, кто с нежитью водится. Сам же когда-то рассказывал, – возразил Калокир.

Святослав ответил не сразу, молча глядел на херсонесца. Последние закатные лучи освещали его застывшее лицо. Потом криво улыбнулся, блеснули крепкие зубы.

– Я всегда ценил тебя, Калокир.