Ведьма и Вожак

Потому что только близким людям доверяют настолько полностью, что от них ничего не скрывают. И не боятся изменения отношения, потому что оно просто невозможно. Батюшка, предлагаю нам тоже раскрыться, может быть, это мы виноваты в совершенно ненужной среди своих атмосфере таинственности.

Бизо кивнул, потом осторожно оглянулся, на всякий случай отъехал на стуле и подобрал ноги, готовый бежать. Сестер он явно опасался.

— Я вызвал Фиру не из Визии…

У Гвен поехала наверх бровь, Клара и Грэг широко распахнули глаза.

— …А из другого мира, куда Бизо и ранее отправлялись порталами. Она наша кровь и моя дочь, но не совсем прямая.

Сложно сформулировал, но я с ним была абсолютно согласна.

Гвен повернулась к брату и сдержанно сказала:

— Еще раз что-то скроешь, мелкий, и станешь двоюродным.

Затем, комкая салфетку, как будто собиралась ее раздергать на нитки, обратилась ко мне:

— Ты — моя племянница, родная, без разницы откуда. Надеюсь, о своем мире ты расскажешь, дорогая, чувствую, мода там другая и вообще… — Она отбросила салфетку.

 — Больные небеса, о чем я говорю?! Фиона, я очень хочу, чтобы ты все знала. Мы обо всем тебе расскажем, если это так важно, милая. Хотя, поверь, иногда лучше пожить в сказке и ничего не помнить. Грэг, принеси семейный портрет, пожалуйста.

По-королевски взмахнув рукой, Гвен положила руки на стол вместе с локтями, впервые на моей памяти.

Через пару минут молодой человек вернулся с огромной картиной. Что удивительно, нес он ее один, не позвав слуг на помощь.

Резная рама обрамляла длинное полотно, на котором размещалась семья. Рядом с сидящей на диване и широко улыбающейся тетей Кларой стоял статный темноволосый мужчина с пронзительным взглядом темных глаз и впечатляющими бакенбардами. За их спинами возвышались двое широкоплечих, горделиво выпятивших подбородок, взрослых молодых людей. На пике силы и возможностей. С такими же пронзительными глазами, как у мужчины, и точеными носами, как у тети Клары. Красавцы и умники, прекрасно об этом знающие.

На диване рядом с Кларой сидел, крутя какой-то аппарат и совершенно не смотря на художника, дорого одетый в расшитый золотом камзол, скорее всего принаряженный именно для парадного портрета, батюшка, а далее изящно располагалась по другую сторону от брата и улыбалась прямо зрителю привлекательная даже в солидном возрасте Гвендолин.

Обнимая тетю за плечи, на подлокотнике дивана сидел седовласый усатый джентльмен, с ямочками на щеках и лукавым веселым взглядом.