Ведьма и Вожак

Тем более почему он спрашивает разрешение на ухаживание у него?

Девочки и в этом мире не имеют собственного мнения?

Виктор решил, что я буду послушна воле отца?

При этом к людям волк по-прежнему относится как к второму сорту. Кто я для него теперь — женщина-человек, к которой его явно тянет, при всем этом полезна для решения проблем со зверем, но с которой не имеет смысла считаться?

Я почти бежала в гостиную, где обычно переливала магию в Торваля. Накопленная энергия бурлила, как у закипающего чайника с готовой сорваться крышкой.

— Та-та-та, — сказал при виде меня Дух, разлегшийся на ковре. — Хочешь сразу товар лицом показать?

— Что? — изумилась я, не понимая вопроса.

— Ну, приличные девочки свое умение скандалить показывают всегда после брака, а не до, — промурчал кот. — Характер у тебя, Фира, прямо скажем, не для счастливых отношений, с тобой бизнес иметь хорошо, а не детей. Посмотри в зеркало: мордаха красная, волосы всклокоченные, по глазам видно — одни гадости на языке. Ведьма как есть.

Положим, волосы мне кое-кто в карете растрепал.

И характер не только у меня не сахар, у Виктора он еще хуже.

— Я детей с Торвалем не планирую, — сквозь зубы сообщила я. — Пусть помечтает.

— Незапланированные дети — тоже дети, им еще больше любви и заботы требуется, — строго сообщил кот. — А что, Торваль уже предложение сделал?

— Спросил у батюшки разрешения официально ухаживать. Вот Хофф — тот у меня спросил, а этот… Но тебе не понять, незапланированный ты кот.

И я нервно прошлась по комнате.

Хорошо, что комната была экранирована, защищена от магии, потому что я буквально потрескивала. Надо же, знала, что Торваль не уважает женщин, но раньше было все равно, а сейчас — больно.

Дух поднялся на лапы и потянулся, оттягивая задние.

— Подумай, если бы Хофф сначала у мистера Бизо спросил, ты бы тоже так злилась? Ты же умеешь спокойно сообщать свое мнение, что же сейчас тебя так нервирует? Может быть, боишься чего или понимаешь, что совершаешь ошибку, а? Эх ты, делец на отдыхе…

Я поискала глазами, чем бы кинуть в кота.

И совсем уже готова была запулить в стервеца туфлей, как вошел Торваль.

— Все нормально? — осторожно спросил он, изучая мой разъяренный вид.

— Бесится она, — сообщил кот, выходя из комнаты и гордо задрав хвост. — Задел ты ее до печенки, бро. Вечная беда дам-с, чего-то хочется, а чего — сама не понимает.

Вслед ему все-таки полетела туфелька.

— Так, — сказал Торваль, — я понял.

И быстро прижал меня к стене, срывая поцелуй.