Ведьма и Вожак

Хочешь, завтра на вечере у Ханны станцуем первый танец? Тебя, где там ты раньше жила, танцевать учили?

В течение последних дней чего я только не натерпелась. Но выслушивать хамские тирады молодого нахала, которого видела впервые, никакого желания не было.

— В танцах я вам отказываю. Будьте добры, покиньте мою комнату, мне пора переодеться в домашнее платье, а вы несколько мешаете.

— А переодевайся, — сказал Рафаэль. Сел в кресло и закинул на комод ноги.

Много я повидала хамов. Обычно они делятся на четыре вида. Первый заслужил право на хамское поведение трудом и талантом, вечно спешит, занят, поэтому не любит рассусоливать и хамит исключительно из прагматических соображений.

Второй вид — дурной характер. Хамит как дышит, везде ведет себя глупо, выдавая шутовство за харизму и даже иногда вводя в заблуждение близких, воспринимающих грубияна как «непосредственного человека, режущего правду в глаза». Искренен, постоянен в поведении. Кузен вполне прилично вел себя в гостиной при всех. Не этот стиль.

Третий вид хамства — ситуационный. Когда человека обидели, нервы звенят порванными струнами, крышу срывает, хам наговорит с три короба с лицом красным и гневным. Такие самые опасные. Но нет, не та ситуация.

Значит — четвертый. Проявляется у подлецов, любящих унизить более слабого, получить власть при выгодном стечении обстоятельств. Такие люди упиваются счастьем, обнаружив постыдные слабости и ошибки ближнего, тем самым чувствуя себя хоть немного выше. Поставить ногу на спину, как охотник на добычу, вот их особый кайф.

— Пшел вон, — надменно сказала я, — иначе я закричу, позову папеньку и тетенек. Они выкинут тебя с позором, дрянной мальчишка.

Рафаэль вскочил, ноздри раздулись:

— Зови! Я сообщу, что обесчестил тебя, безродная девка. Придется жениться, они на коленях меня будут умолять спасти твою честь.

И он, растопырив руки, двинулся на меня.

— Я не безродная, я Бизо, из Визии. Не подходи, иначе мой жених тебя побьет. В отличие от тебя он достойный человек, — сказала я плаксивым, испуганным голосом, отползая на кровати.

— Как же, из Визии, нечего мне врать. Сейчас ты увидишь достоинство получше, и завтра объявим о помолвке, на зависть бывшему жениху.

Кузен взялся за брючный ремень.

Меня уже не раз умиляла наивность местных жителей.