Ведьма и Вожак

Пятое решение когда-то далось мне с трудом. Но любой стабильно отличный результат — дело практики и высокой мотивации. Если очень нужно, то все мы можем открыть в себе волшебника. Суть пятого решения — нападай в ответ.

В этой дурацкой ситуации, в отличие от бизнеса, я не знала, как действовать. Поэтому моя интуиция автоматически выбрала единственный подходящий вариант из привычных. Пятый. Встречная атака.

Как девушки в ответ на нападение маньяка кричат: «Ура! Ура! Такой хорошенький попался сегодня!» Как кассиры заставляют грабителей замереть на несколько важных секунд словами «Наконец-то! Мы вас ждали», а сами жмут на подстольные кнопки.

— Вы арестованы! — заголосила я, подпрыгивая на Стэне. — Не покидайте место преступления, а то я пока забраться не могу.

И заскребла по подоконнику, безуспешно пытаясь подтянуться. Мое ухо алело, платок развевался.

— Ма… Да как же! Меня здесь не было! — логично заявил Рафаэль, отпрыгивая от подоконника, сбивая стулья, сообщника и бросаясь к двери.

Тут я заметила странную вещь.

Большое ростовое зеркало в комнате проректора показывало отнюдь не административный кабинет. В зеркале отражалась нежно-голубая комната с тяжеловесной кроватью под золотым балдахином, темно-синими бархатными креслами, увитыми искусной резьбой, на стенах тулились безвкусные пятнистые картины, а огромное окно было занавешено багровой шторой с множеством складок и шелковыми рантами с раскачивающимися кистями.

Хрип изумления. Чья-то рука в обшлаге алого халата воровато протянулась через угол багета и шлепнула по невидимой кнопке, превратив четкое изображение в туман.

У Рафаэля с мистером Устером, оказывается, был третий собеседник.

Заговорщики с кем-то вели переговоры через магический артефакт. Кем-то, любящим золотые рюшечки. Я завертела головой и изогнулась, пытаясь хоть что-то еще разглядеть.

— Не могу больше, — простонал Стэн, не выдержав моих плясок. И начал заваливаться вбок.

— Нет! Еще немного! Пожалуйста! — воскликнула я, но ситуация была уже неисправима.

Хорошо, что друг не упал, а просто съехал вниз, вместе со мной. Не хотела бы я завалиться плашмя в кусты. Сейчас я просто упала на него сверху, бедром чувствовала мослы худощавого друга, а спиной — мягкость травы. Трава была приятнее. И скорее пострадала моя гордость, нежели тело.

— О-о-о-о-о, ножку убери, умоляю! — пожаловался страдалец, спихивая мою ногу со своей шеи.

— Кто там? — осторожно донеслось сверху. Мистер Устер, проректор.

Что ж, я сделала что могла.