Ведьма и Вожак

Мэй, моя горничная, рассказывала, что у них вообще нет стеснения, и они открыто приветствуют отношения на один раз.

Почему же Торваль так повернулся на серьезности наших встреч? И почему сейчас посчитал, что купит меня за простенький петтинг? Ну хорошо. Не простенький, а весьма приятный, весьма. Но если мужчина неплохо умеет держать руку между девичьих ног, это не значит, что он может ухватиться за сердце.

Значит, волк решил мне показать, чего я лишаюсь. Поманить пряником перед носом.

Я облизнула повлажневшие губы.

Кожу Торвалю я не прокусила, поэтому, надеюсь, не была сейчас похожа на вампира.

— Ты и я… — прошептала я, почти касаясь губами его губ. Какие-то миллиметры разделяли нас. Он сощурился подозрительно. Значит, при всех этих «ах» и «ох» совершенно не терял контроля над ситуацией. Ласкал меня и не сходил с ума? Ошибка, милый. Непростительная ошибка.

Я заговорила, опаляя его горячим дыханием, поводя губами вдоль губ, подбородка, спускаясь на шею. Но не прижимаясь, только маня.

— Ты прав. Дальше нельзя. Ведь за мной еще ухаживает Хофф…

Мужчина передо мной застыл.

— …и я только что поняла, я ведь еще не сделала окончательного выбора! Вдруг он — более горячий, более увлекающий, более податливый. Да, кстати, сегодня бал у соседей. Фердинанд давно у моих ног стелется. Белокурый, молодой оборотень…

А вот это больно. Руки Виктора сжали мои ноги слишком сильно. Так и синякам недолго появиться.

Я хотела скинуть его ладони, но волк впился в мой рот жестким, нападающим поцелуем.

Я не выдержала и ответила, падая в поцелуй как в пропасть. Без мыслей, без контроля. Неистово и отчаянно, злясь и забирая. Я не могла пообещать серьезных отношений, но так захотела любви, его любви. Настоящей, сжигающей, бескомпромиссной. Безусловной.

Я захотела быть с ним рядом, появляться вместе на приемах, целоваться под небом, ни от кого ничего не скрывать, падать в кровать, обнявшись, смотреть бесконечно в его серые глаза и гладить пальцем твердые губы, смягчавшиеся от моих прикосновений.

Хотя бы немного, кусочек времени на себя и на свое счастье. Несколько месяцев.

А он мне в этом отказывал. Не слушал моих доводов, не принимал во внимание мои решения. Придумал свой план и посчитал мои интересы менее значимыми. Решил, что я поддамся.

Я целовалась и целовалась, вцепившись в Виктора. Когда не хватило воздуха, резко отпрянула и замотала головой. Что я делаю…

— У нас ничего не получается, — пробормотала расстроенно.