Ведьма и Вожак

У волка что-то было не то с болевыми рефлексами, потому что он застонал и глухо спросил:

— А кусаться умеешь?

От волнения мне тяжело дышалось, пряди волос начали прилипать ко лбу. Головокружительный травяной запах, который я часто чувствовала от Торваля на близких расстояниях, заставлял мои ноздри раздуваться.

Я поймала себя на том, что не столько дергаю Виктора за волосы, сколько уже потягиваю их в такт движениям его чертовой руки.

Пришлось вцепиться волку в плечи, чтобы не упасть. Опыта ласк через одежду просто не было, и зря.

Девчонкой меня вообще не сильно интересовали мальчики. Повзрослев, я предпочитала быстрое и открытое получение удовольствия, никаких детских обжиманий.

Что могу сказать… В этом что-то было. Вот так, в одежде, в карете, которая уже стала местом наших тайных свиданий. В закрытом качающемся пространстве, где только он и я. Хочет, чтобы я его укусила? Я укушу этого шантажиста, который слова не дает мне нормально сказать. Укушу так, что запомнится ему надолго.

Тихо застонав сквозь зубы от очередного легкого движения пальцев через батист, я грубо отклонила голову Торваля, дернула ворот рубашки.

Волк замер, только крепче обнял за талию левой рукой.

И я укусила. Прямо в соединение шеи с плечом, в мышечный тяж, в смуглую дурманящую кожу.

Волк застонал, его затрясло, он очень правильно ускорил ласки, очень верно, еще немного… Я взлетала, выстанывая, стараясь не увлечься и не прокусить кожу. Перед глазами замелькали всполохи. Холодно или горячо? Светло или темно? Не было ничего, кроме горячей плоти между зубов и мужской руки между моих ног.

Затем рука остановилась и медленно, успокаивающе погладила, удаляясь. Не поняла. Я протестующе застонала, расцепила зубы и, моргая, посмотрела на Виктора.

— Здорово, правда? — сипло дыша, спросил волк. По его виску медленно текла капля пота. — Я с трудом остановился. Но — дальше нельзя. Мы же договорились, что удовольствие — только после официального объявления нас парой. Ты и я…

Он что-то еще нашептывал, но я уже все поняла.

Просто блохастый шантажист решил, что имеет дело с нежным цветком, которого помани хорошим оргазмом, и я понесусь за ним, задрав подол и сверкая кружевами на панталонах.

В этом мире свободные отношения были распространены, даже самая чопорная магическая знать подчинялась общей моде и закрывала глаза на легковесные связи, лишь бы соблюдались внешние приличия. Оборотни же слишком темпераментны, чтобы воздерживаться даже напоказ.