Ведьма и Вожак

Я проверил всех Ибров и обнаружил, что никто о тебе понятия не имеет. — Хофф хрустнул пальцами. — Пришлось сообщить Козо, что ты мошенница, передать клановые визийские бумаги.

— Я поняла, что это были вы, Франц. Только вам я сообщила о несуществующей связи с Ибрами. А Козо хвастался «неоспоримыми» документами моих махинаций. Ни у кого другого даже не было зацепок. Но зачем вам венец?

Он почти не дыша снял обруч со стены и развернулся ко мне, светло улыбаясь. Гибкий, изящный, опасный фанатик.

— Я рассказывал тебе, милая, не для покаяния.

Ты станешь частью большого будущего, пусть и невольно. Венец реагирует только… на сильную королевскую кровь. Мы с тобой сейчас проверим, не сломан ли он.

И Франц осторожно надел на меня венец.

Чуть план мне не сорвал. Это для Франца древняя кровь — просто инструмент власти. А девушка такую новость осмыслить должна, пофантазировать о принцессности. Я представила, как в белом платье с кружевами, верхом на единороге, гарцую перед поощрительно аплодирующими тетушками. Или захожу, вся царственная с головы до ног, а у камина, как положено, — голенький Торваль на горностаевой шкуре.

Самые мечты начались… А он мне — железо магическое на мозг. Нехорошо.

Мысли смешались. Обруч ощутимо потяжелел. Бедное мое ухо, только начало выздоравливать и не подозревало, наивное, что владелице корону на уши натянут.

Тусклый свет сначала еле-еле, а затем все ярче полился во все стороны. Франц восторженно ахнул. А я увидела множество людей и нелюдей, бесчисленные светлячки разумов.

Почувствовала, где находится каждый из них, и почти…

Нет! Нет! Хофф снял венец. Погладил меня по трясущейся голове, перезагрузившейся от напряжения.

— Работает. Все хорошо, — сказал он. — Теперь ему нужно поменять хозяина. Как только королевская кровь иссякнет, артефакт перенастроится на первого надевшего его владельца. Прости меня, милая. Между мной и всевидением только четыре человека: три старика и глупая девушка, не понимающая своего счастья.

Как же. Если бы я в него влюбилась, все равно долго бы без своей игрушки он не протянул.

Ревновал бы к артефакту, а потом стукнул по головушке ночью и до «прелести» таки добрался бы.

Это ты меня прости, уважаемый маньяк. Но расставаться с жизнью сама и пропускать к остальным родным Бизо и Бузиковым я не стану. Потому что ох еще сколько королевской крови наплодили мои родители, ты просто не в курсе.

А теперь — начнем. Для Франца моя поимка — полная безоговорочная победа, а для меня — возможность его разговорить.