Ведьма-хранительница

Мы с Лёном как-то беседовали об этих легендарных существах, и вампир утверждал, будто в их вымирании виноваты исключительно люди, перебившие единорогов ради драгоценных рогов и вполне съедобного, якобы целебного, мяса.

– Пять-шесть, – спокойно ответил Ролар, не догадываясь о подоплеке вопроса. – Если спилить кончик рога, не больше трети, за год он снова отрастет. Одного клинка хватает на несколько лет, он очень прочный.

– Первый раз вижу, чтобы рог единорога использовали в смертоубийственных, а не лекарственных целях.

– Ритуальных, – поправил вампир. – Его невозможно отравить, даже испачкать, а нанесенные им раны быстро затягиваются.

– А кому их наносят?

– Себе. Вольха, хорош трусить. Будет несколько капель крови, и все.

– Может, ты вообще рядом с ней ляжешь? – раздраженно перебила Лереена. – Раньше не мог все подробно объяснить?

– Да, не мог, – несколько смущенно огрызнулся вампир.

Тонкие губы Повелительницы, искусно подведенные бледно-перламутровой помадой, растянулись в понимающей, злорадной улыбке.

– Браво, Ролар! Доверяй, но проверяй, верно? А я-то уж было подумала, что ты в кои-то веки изменил своим принципам!

– Замолчи, – со звериным подвыванием рыкнул вампир, и я моментально покрылась пупырышками с ног до головы, только что не примерзнув к алтарю.

Лереена и бровью не повела; напротив, гневная вспышка собеседника доставила ей явное удовольствие.

– Я, по крайней мере, не притворяюсь закадычной подружкой, – отчеканила она, уничижительно глядя ему прямо в глаза.

«Хоть бы они окончательно не переплевались во время самого обряда и вообще обо мне не забыли», – тоскливо подумала я, запоздало спохватившись, что держу кинжал наподобие свечки и он, кстати, здорово ее напоминает.

– Переверни его лезвием вниз, – приказала Лереена, снова поворачиваясь ко мне, – и установи между третьим и четвертым ребром, над сердцем.

Острие кольнуло и пробило кожу, вокруг него начало медленно расползаться пятнышко крови.

– Закрой глаза, расслабься, и спустя несколько минут Круг активируется. – Лереена сказала это таким бесцветным и равнодушным голосом, словно давала мне указания, как найти в погребе бочку с мочеными яблочками.

– И все? – опешила я.