Выкладывает ключи на полку, обувается под оправдательные бессвязные речи Ирины и уходит прочь, не оборачиваясь. Выходит из обшарпанного подъезда и впервые за последнее время вдыхает воздух полной грудью.
А часом позже:
— Игорь, где тебя носит? У нас тендер в девять, ты забыл, что ли?
— Тендер? — еле слышно раздается в трубке, — Какой тендер, Зима? Не нужно ничего, если она… — и разрывающий душу всхлип.
У Степана сердце опустилось от этого страшного звука. И замерло все внутри. Он подобрался весь, тяжело оседая в кресло:
— Что случилось, Игорь? Ты где?
— Она умирает, Степа.
Она умирает… — и тихие, разрывающие душу всхлипы.
— Игорь, — захлебывается словами Степан, — где ты? Где Ксения? Что происходит?
— Я не смогу без неё понимаешь? Она же моё все. Мы же только жить начали…
— Игорь, ты где, мать твою?! Просто скажи мне, где ты! А потом мы поговорим, обо всем, о чем хочешь, поговорим. Ну же, Слабый!
— Второй роддом, на Майской, — выдавливает мужчина, с трудом взяв себя в руки.
Он плохо помнил, как доехал, как искал друга, как шёл по тёмным больничным коридорам.
Игорь сидел, обхватив руками колени, прямо на полу у входа в реанимацию.
— Слабый…
Друг переводит на него воспаленный взгляд красных глаз.
— Что у вас происходит? — спрашивает, а сам ответ услышать боится.
— Ксения родила.
— Так рано же еще, — удивляется Степан.
— Почему рано? Неделю переходила, вообще-то.
— Подожди… Ты хочешь сказать, что она забеременела… Когда мы вместе были? — озаряет Степана.
Его потрясенный голос пробивает даже броню отрешенности Игоря.
Тот поднимает на него взгляд:
— Я же тебе говорил, что ребёнок может быть и твоим. Забыл?
— Что?! — шокировано, — нет, не говорил! Не так, во всяком случае… Я подумал, что он может быть моим, если я присоединюсь к вашей компании! Я понятия не имел, что он может быть моим биологически!
— Ты услышал то, что хотел услышать, — устало парирует Игорь, надавливая пальцами на глаза.
— Подожди… — Степан буквально падает рядом со Степаном, — она родила?! Где… Что с ребёнком?
— Нормально все.
Пацан под наблюдением неонатологов в детском отделении.
Степан в изнеможении потирает макушку. Как? Как это все случилось?! Кто виноват?
— А Ксения?
Игорь стонет, утыкаясь лицом в колени. Его широкие плечи вздрагивают, как будто он не в силах больше держать на них все, что навалилось.
— Игорь, пожалуйста, — каким-то чужим, не своим голосом произносит Степан, — она же…"
"— Жива, — хрипит Игорь, захлебываясь, — она в кому впала, Зима.
