— Мучить?! А тебе самой не противно после одного с другим трахаться?
Он сразу же жалеет о вырвавшихся словах. Ксения вздрагивает, подносит руку к горлу в каком-то детском, беззащитном жесте, враз утратив свою обычную горделивую надменность.
— Прости, Ксень, я… — извиняется тут же, но она останавливает его взмахом руки и, отвернувшись, шепчет:
— Ты прав. И волен уйти в любой момент. Я в амбулатории буду, — добавляет, уходя.
Черт. Черт! Черт. Какого хрена?! Что значит — волен уйти? Она на него перелагает ответственность за выбор? Он-то тут при чём, если она им голову морочит?! Как она видит дальнейшее развитие событий? Они будут спать с ней по очереди? Жребий тянуть?! Степан вот-вот вернется к полноценной жизни.
И то, что сегодня ограничивается оральными ласками, уже завтра может перерасти в самый настоящий секс. Блин, у него мозг взрывается!
Размышления прерывает протяжный стон. Час от часу не легче, бегом к Степану:
— Что случилось, Степ?
— Больно.
— Понял — не дурак. Помочь как?
— Там таблетки на столике.
Одну подай.
Идет в ванную, набирает воду в стакан, выдавливает таблетку. Вот в такие моменты он реально забывает обо всем. На первый план выходит здоровье Зимы, и чтобы облегчить его боль, Игорь готов, кажется, на все. Даже дикая ситуация, возникшая у них с ведьмой, кажется не такой уж и безвыходной.
Проходит час, а боль так и не уходит. Игорь, до этого сидевший на стуле и пытающийся отвлечь друга пустой болтовней, не выдерживает:
— Зима, давай, еще таблетку бахнешь! Нет сил — смотреть, как ты мучаешься.
"
"— Нельзя, — сипит, — подсесть запросто можно. Скоро отпустит.
— Тогда давай я Ксению вызову…
— Не вздумай. К ней завтра важная шишка из облздрава по поводу аттестации нагрянет. Не до меня, — он настолько вымотан болью, что даже слова даются с трудом.
— Блядь, ну как же так, а? Ну куда ты торопился, зачем вставал?
— За тебя боялся, — признается.
Игорь утыкается лицом в ладони, растирает кожу:
— Как вы вообще завязались?
— Так же, как и ты. Плохо ей было, а тебя вызывать ведьма запретила.
Замолкают надолго. Тишина прерывается только хриплыми стонами Степана. Игорь не выдерживает:
— Прости, брат, но так не может больше продолжаться!
Хватает телефон, набирает Ксению:
— Да?
— Ксень, Степе плохо.
— Еду!
— Не гони только, — вслед коротким гудкам в трубке.
Уже через десять минут Ксения врывается в кабинет.
— Как ты, хороший мой? — нежно-нежно проводит руками по мощной спине.
— Жив буду, — шепчет, — иди, отдыхай.
