Ведьмина доля

Где «скорпионы»?

Профессионализм, за который я отчаянно цеплялась, приказал долго жить. В душе полыхнуло бешенство, и по дотошной роже наблюдатель не получил только потому, что рефлекторно перехватил мою руку.

— Говоришь, ушли туда, откуда пришли? Ты редко и плохо врешь, Ульяна, — пронзительный светлый взгляд выворачивал мои мысли наизнанку. — В небытие ушли, не так ли? Ты убила обоих. Слишком быстро справилась. А сил у тебя мало — не выстоять против пары крупной нечисти в открытой схватке, чтобы измотать и парализовать.

И ты не имела права их отпускать.

От злости привычно скрутило судорогой левую руку. Да, рассчитывать на молчание маячков и отсутствие у наблюдателя мозгов было очень глупо… Я спрятала руку за спину, и Гоша этот жест заметил. И бог знает, какие выводы сделал, но хватка на моем запястье ослабла, а его взгляд и тон смягчились:

— Уля, ты слишком часто ошибаешься. Чем ты занимаешься в Кругу?

— Например, тем, чем вчера ночью, — ответила резко. — Нечисти помогаю. И будто бы ты не в курсе!.

. Отпусти! Чего тебе еще от меня надо, з-з-зараза?

Вопрос на сто баксов. А то и на миллион, если учесть, как я встряла… Наблюдатель рассеянно глянул на сферу с последом. Доказательств-то он днем с огнем не найдет, но бдить так начнет, что любая моя следующая ошибка может стать фатальной.

— Я умею быть благодарным и ценить помощь, — сказал он негромко. — О бесе и «скорпионах» никто не узнает, а от тебя ничего не потребуется, кроме того, что ты уже обещала.

Архивы, Ульяна. В ближайшее время.

Удивил. Только все равно не верилось.

— Позвоню, — я повернулась и ушла, не прощаясь. Хватит с меня.

Зойка ждала у подъезда. Сидела на скамейке и считала облачных «барашков». Я посмотрела на подъезд и поняла, что дома рехнусь. Надо… пройтись. Проветриться. Отвлечься. И успокоиться.

— Зой, не хочешь на каруселях покататься?

— Хочу, — она соскочила со скамейки и застенчиво улыбнулась: — Только можно я сначала домик на карте отмечу?..

К походу в архивы я готовилась два дня, хотя по-хорошему нужны были недели две.

Но времени в обрез, и приходилось действовать по-плохому. Жорик чуял неладное и каждую минуту учил жизни. Знал, что нравоучения нервируют меня до судорог и лекарств, но не мог держать переживания в себе.

— Уля, то ж опасно до смэрти! — твердил он взволнованно. — Може, нэ, а? Ну, на кой?..

— …размажет тебя по стенке? И кто отскребать будет? — интересовался призрак едко и прозорливо.