Ведьмина доля

Свитер на левом боку разодран, и клочья ткани застряли в стремительно заживающей ране. Кровь остановилась, зараза не грозит, но…

— Весенняя, девятнадцать. Алё, Арчибальд Дормидонтович, доброго ве… ночи, да. Спасибо. Вы мне нужны. Как врач. Спасибо… — сбросила вызов и устало съежилась в кресле, баюкая больной бок. Очень хотелось опять вырубиться, но…

— Уля, не отключайся.

Отвали, мне плохо… Вспомнила и прошипела:

— Чуть не убил, иллюзионист хренов… Никогда больше так не делай, понял?

— Напротив, я нас спас, — возразил Гоша уверенно и притормозил у «лежачего полицейского».

Дураков не переубедишь, и нет смысла опускаться до их уровня. Она жива. И вновь почудилось, что хуфия сидит позади и посмеивается. Я открыла окно и часто задышала. После затхлости подземелья — столько свежести и силы… В груди надрывно заклокотала боль, и мир поплыл, закружился.

— Кстати, Ульяна… Андреевна, не объясните ли, откуда у вас тёмный «уголь»? — вкрадчивый тон и не менее вкрадчивый косой взгляд. — И почему у вас два «угля»?

— Идите вы в задницу с вашими вопросами, Георгий… Викторович.

И пишите оттуда кляузы и рапорты, докладывайте, наблюдай… те, — я скривилась. Раны заживали быстро, и кожа ужасно чесалась. И свитер мешался.

И уж чего не ожидала, так это подлого ментального удара, отбить который мне не хватило сил. Секунда — и одна я оказалась сидящей позади, а вторая — выпрямилась и деревянным голосом ответила:

— «Уголь» один, но расколотый на две части. Дефект после Ночи выбора.

Половина — светлая, половина — темная.

— Откуда в тебе нечисть? — наблюдатель не интересовался. Он взял след и начал допрос: — Чей ты потомок?

Я аж о боли в боку забыла. Зажмурилась и засопела, силясь впихнуть из головы острую игру, но она лишь раскалилась, впиваясь глубже, до судорог в левой руке. Я начала задыхаться. Воздуха бы…

— Что значит «нечисть от силы»? — Гоша открыл окна в салоне. — Как она проявляется? Меняешься?

— Нет, — безжизненный голос. — Нет крови — нет формы.

Пассивный навык. Быстрое восстановление сил и здоровья, обостренное восприятие мира. У любого ведьминого «угля» есть движущая сила. У моего светлого — Совесть и Ответственность. У темного — Жажда жизни, как у нечисти. Пассивная.

— И не одержима, и нет второй, побочной сущности? — докапывался.

— Нет. Только инстинкты и рефлексы. И живучесть.

— Поэтому и выжила в кроличьей норе… Как убила «скорпионов»?

От злости в груди стало тесно и жарко.