Ведьмина доля

Три года заклинатели следили за моей нечистью, и вот опять…

— Зоя… — только и сказала я сипло и кашлянула.

— Знаю, — кивнула заклинательница. — Спасибо, что присмотрела, — и дотронулась до серьги: — Ощущаешь?

Я поежилась. Однако…

— Что вы здесь делаете? — ее появление странно до чрезвычайности.

— Свою работу, — Динара Сафиулловна встала, оправив длинную синюю юбку, и протянула мне руку.

Я приняла помощь и встала. Мир остался на месте, но внутреннее состояние было странным. Уязвимым. Неустойчивым. Турбулентным. Кажется, вздохни ветер — и меня снесет, и мысли разлетятся, и я снова потеряюсь в темноте… и страхе.

Томка остановилась, затушила окурок носком кроссовки, снова глянула виновато и щелкнула зажигалкой, прикуривая очередную сигарету. Из холла донеслись тихие голоса — Соня что-то говорила Зойке. Сферы с остатками дымных исчезли, и ничто не напомнило о недавней схватке, кроме ужасного ощущения изношенности.

Я вздохнула, прогоняя недавний страх, и неуверенно улыбнулась Томке. Нет, злости не было, как и обиды.

Она могла долго, очень долго и методично усыплять свою бесиху, но когда нуждалась в темной силе, нечисть срывалась с поводка на раз. Трижды на моей памяти. При этом спасая жизни. А тут еще и тюрьма влияет, и хорошо, что раньше не сорвалась…

Я вопросительно посмотрела на нашу с Томкой спасительницу:

— И всё же? — облизнула пересохшие губы. Организм оживал. И есть захотелось, и пить. — Что вы здесь делаете?

— Верховная попросила приехать, — Динара Сафиулловна почему-то отвела глаза и, сунув руку в карман плаща, достала мой медальон: — Держи.

Я его зарядила. Еще раз на пять… хватит, — и запнулась.

Томка снова посмотрела виновато. И чуйка подсказала, что не в срыве дело. От меня что-то скрывают. В душе шевельнулась тревога. Но пытать почтенную заклинательницу права не имею… а вот нечисть врать не любит и не всегда умеет.

— Том, а ну, говори!..

— Ульяш, а если мы прикопаем наблюдателя где-нибудь подальше от города, в лесополосе, его коллеги сильно обидятся? — ответила она неожиданным.

— Сильно, — я скривилась. — У него, кажется, родня… в шефах. Том, не увиливай!

Подруга опустила глаза и глухо сказала:

— Верховная будет с минуту на минуту. Уже, считай, здесь.

Я втянула носом воздух, и тревога усилилась. Запаха тети Фисы не ощущалось. Я стиснула дрожащими руками сумку.

— Какого черта, Том!..

— Ульяш, прости… — виноватый Томкин голос донесся издалека, как сквозь вату. — Она запретила…

— Молодцы, девочки, — кашлянув, тихо обронила Римма.