Ведьмина доля

 — Справились отлично. Динара Сафиулловна, вы очень вовремя. Благодарю.

А я не верила. Смотрела на мерцающие кольца и не верила. Не тетя Фиса, только не она… И на протянутую руку Риммы не отреагировала.

— Возвращаю, — на мою дрожащую ладонь лег амулет в виде метлы. — Сейчас нам понадобятся все силы и возможности, да и срок почти прошел.

Домой не хотелось. Я сжала коленями мягкие бока, и коврик послушно устремился вниз. Я подставила лицо ледяному ветру. Так еще лучше и трезвее… Потом, когда с души сойдет изморозь, будет больно.

А тетя Фиса наверняка знала, что делала. И — зачем. Я зажмурилась, и перед внутренним взором встало ее лицо. Строгие карие глаза, высокие скулы, приглаженный «ежик» светлых волос, тонкие губы, пускающие дымные кольца. И гневный бас «Ульяна, где тебя носит, ты мне нужна!» эхом отдался в ушах. Я поджала губы, вцепившись в ворс ковра.

…мы больше не увидимся…

В сумке заорал сотовый. Я притормозила, зависнув над крышей и закутавшись в полог невидимости. Достала телефон и с облегчением сбросила входящий вызов.

Повела носом и быстро отыскала объект. Мама. Вернулась. И Галя вместе с ней. А вот отца в городе не было. Но он — наблюдатель, а из ведьм не хватает только… И говорить об этом я не хочу. Отключила телефон и спрыгнула на крышу. Коврик всё же привез меня туда, куда надо — домой. Я ласково похлопала его по боку, и ковер, съежившись, амулетом-метелкой прицепился к вороту куртки. И небо снова моё. Жаль, что не в радость…

По крыше стелились осенние листья и резкий резиновый запах нагретого солнцем рубероида.

А в тени «скворечника»-лифтовой сидела на конфискованном в архиве стуле Томка. Спина прямая, волосы скручены в косу, взгляд суровый и задумчивый. Почти похожая сама на себя, если не обращать внимания на небрежный прикид. Вмешательство заклинателей творит чудеса.

При моем появлении подруга встала, посмотрела виновато и повторила:

— Прости, Ульяш… Она запретила говорить.

Я отвернулась. Злости не было, как обиды. Просто я… еще не верила. Взобравшись на обшитое алюминиевыми листами широкое ограждение, я села, свесив ноги вниз.

Двор отсюда смотрелся игрушечным.

Томка угнездилась рядом, спиной ко мне, подставила лицо солнцу и начала с насущного:

— Точно этого наблюдателя не прикопать?

Я поморщилась. Остро вспомнилась иллюзия удушения и потерянных «углей». И допрос в машине. Запомнил, сволочь, как я испугалась остаться без силы… У всех есть слабые места, и на то, что не замечала нечисть, повелась ведьма. И человек.