Ведьмина доля

 — Ульяш, а что можно съесть быстро или стащить в дорогу?

— Сядь и поешь нормально, не убегут от тебя дела, — день выдался таким… насыщенным, что я не сразу сообразила, что в холодильнике есть поесть. — Бутерброды сделать? А, да, шарлотка… была. И голубцы — вон в той красной кастрюле.

— Согреешь? — Томка сунула мне кастрюлю, достала из ящика две вилки и подмигнула: — Похиппуем, клюшка?

Я согласно улыбнулась. Поставила на плиту кастрюлю и быстро прогрела воздух. Взяла предложенную вилку и подцепила теплый голубец.

Есть, Жорковыми стараниями, больше было негде.

— Так что у тебя за вопрос? — подруга склонилась над кастрюлей.

— А тюрьму нельзя уничтожить? Может, хватит ей лезть в город и отравлять всем жизнь?

Томка качнула головой и набитым ртом ответила:

— Не знаю. Я же не посвященная.

— У меня есть одна дурная мысль… — я подцепила второй голубец.

— А не попытать ли Соню? Тетя Фиса… — я запнулась, отогнала горечь и продолжила: — говорила, что Пламя — это коллективная память Верховных, а у Сони оно есть.

Порожденное дефектом «угля», но всё-таки. Да и пытать не придется — она тебя боится.

— Она всех боится, — отмахнулась подруга. — Но это мысль. Я займусь. А ты, — и указала на меня вилкой, — занимайся хуфией, ведьмой и наблюдателем. Если моя… вторая половина что-то про ведьму знает, я сообщу.

— Ты за Верховную пока? — я заглянула в кастрюлю. Голубцы кончились неожиданно быстро.

— А кто ж еще? — Томка налила чай. — Римма не ожидала такого счастья и в шоке. Медитирует круглосуточно, чтобы приручить Пламя.

И командую пока я, — она выпила чай, прихватила Зойкин рюкзак и карту, вышла в коридор и пригрозила: — Никаких геройств, поняла? Зови. Помогу.

— Нужны тебе мои проблемы… — отмахнулась я, жалея, что рассказала.

Томка ушла, а я взялась за дело. Только бы не думать… Сгребла к стенам амулеты, помыла полы, прибралась на кухне, уложив свои амулеты в сундучки, и сходила в душ. И лишь потом, когда все дела закончились, села пить чай, заметила сочувственный Кирюшин оскал и зарыдала.

…В дверь звонили беспрестанно. Я не реагировала, сонно надеясь, что это не ко мне (мало ли пьяных дверью да подъездом ошибаются?..), но когда Кирюша деликатно потряс меня за плечо, пришлось встать. Вернее, сесть. Я протерла лицо и моргнула. Знала, что в постели, одолеваемся страшными мыслями, не расслаблюсь, и заснула на кухне со включенным светом.

Часы показывали начало двенадцатого ночи. В дверь снова позвонили.

— Кто там? — я посмотрела на скелета.