Ведьмина доля

— Знания и реальные доказательства — вещи разные. Ты же слышала — есть договор. Анфиса Никифоровна ставила «отвод глаз» так, что за ритуалом было не проследить. Теперь договор подтвержден.

— А дальше?.. — и почему-то побоялась услышать ответ.

— Дальше вступает в силу вторая часть договора, — он хмуро смотрел мимо меня и говорил, как под давлением: — Независимо от результатов работы с тюрьмой, Круг останется в прежнем виде. И бес Тамары, и твой темный «уголь» в том числе. И ваши подопечные, включая мастера Сима.

И Римму как Верховную утвердят без проверок. И добавят квоты для темных — десять ведьм на регион вместо одной. И… Что? — Гоша поймал мой изумленный взгляд и иронично поднял брови: — Ты всерьез думала, что мы про вас, дефективных, ничего не знаем? И не знаем, кто из вас с каким «углем»?

— Зачем тогда допрашивал?.. — уроню к чертовой матери… — И тетя Фиса сама…

— Нет, — отрезал наблюдатель холодно. — Сама бы — нет. Но ради вас, своих ведьм, она была готова на всё — и приносить жертвы, и становиться стеной.

Лишь бы не калечить темные «угли» выжиганием, лишь бы мы от вас отстали. На остальное — на город, на людей, на нечисть — Анфисе Никифоровне было наплевать, и давно. Как, впрочем, и большинству из вас. Что же касается допроса, то это личный интерес. Читать о дефектах в доносах — одно, а слышать реальную историю — совсем другое. Мне было любопытно. И хотелось понять, что представляет собой… ведьма твоего первого поколения.

Не верю… Насчет тети Фисы — не верю…

— Гош, ты лживый… — и запнулась, подбирая нематерное слово.

— Увы, — хмыкнул он с сожалением, — уже не лживый. Бес Тамары велел быть честным и говорить правду. Особенно тебе. До конца этой жизни и на три следующие.

Я спрятала невольную усмешку. Томка-Томка… «Кое-что по мелочи»?

— То есть если я сейчас… — начала, опять обернувшись.

— Да, — подтвердил наблюдатель сухо, но посмотрел с таким предупреждением, что на допрос с пристрастием я не решилась.

Отвернулась и пришпорила коврик. Кто знает, какие способности ему сейчас дает Пламя, которое, похоже, разгорается тем ярче, чем ближе тюрьма — и выполнение задачи зеркала.

Но когда-нибудь придет время…

Прокручивая мысленно разговор с тетей Фисой, я непроизвольно легла на привычный курс — к дому. И лишь когда в ночи маяком мигнула знакомая «свеча» многоэтажки, я отвлеклась от невеселых дум и сообразила, что до Риммы в центр города лететь другой дорогой, но было поздно. Я почуяла. Неладное. Бесовское. От своего дома.