Ведьмина доля

Так привыкла, что она невесомо болтается у бедра… И сил совсем нет, чтобы искать ее и тащить сюда. А бесова кровь…

— А зачем тебе кровь мастера Сима? — хмыкнула Томка в ответ на мое сожаление по поводу. — Привяжем хуфию сразу к Раяне, и пусть убивает. А остальное я сделаю. Ульяш, я сделаю. Ты и на ногах еле стоишь, и знаешь о ритуале теоретически и смутно. А я знаю всё. Не делала, — и прищурилась, — но всегда хотела попробовать. А ты прикрывай наблюдателя. Мало ли. Если что-то пойдет не так… Сейчас кровь принесу.

Подруга присела на корточки, выровняла площадку, превращая в землю клочья сухой травы, и, встав, быстро ушла. Я перевела дух и энергично взялась за рисование. Близость развязки и бодрила, и нервировала до чрезвычайности. И… сгинь, Совесть. Хоть совсем. Нет, на время. Потом вернись. Мне без тебя нельзя, ты — мои тормоза.

Воспроизведя на земле то, что показывала Ангелина, я сдула с глаз челку, убрала за уши распушившиеся кудри и оперлась на палку, проверяя ритуальный рисунок.

Бесшумно подошла Томка и, положив на землю пару пузырьков, начала подготовку. Сняла куртку и закатала рукава свитера, обнажая локти. Разулась и закатала до колен джинсы. Я отложила палку и последовала ее примеру. Ледяной ветер пробирал до мозга костей, но и тактильная связь с символами, и свобода рукам и локтям необходимы.

Томка прошлась вдоль ритуального рисунка, прокапывая каждый символ, а я, зажмурившись, окликнула хуфию. И она пришла сразу. Кроваво улыбнулась и спросила сипло и жадно:

Подошедший Гоша сгрузил ведьму, куда я указала, и огорошил неожиданным.

Достал из заднего кармана джинсов телефон, посмотрел на время и сухо попросил:

— Девушки, шустрее. И подбросьте после до города. Начинается.

Порыв ледяного ветра впился в обнаженную кожу рук и ног, небо осыпалось крупными мокрыми хлопьями, и первая метель закружила в березовой роще. Мы с Томкой переглянулись и кивнули друг другу.

И пусть у нас все получится… Должно получиться. Обязательно.

— Ульяш, вот какого лешего мы здесь торчим, а? — сидящая на подоконнике Томка в сотый раз задала этот животрепещущий риторический вопрос и уныло посмотрела в окно.

На улице ревела необычная даже для Сибири метель. Середина октября, а заметает так, что ни зги не видно. Я меланхолично помешала ложкой остывший кофе и в сотый раз ответила сакраментальным:

— Чушь, — буркнула подруга и тоскливо вздохнула.

Я не решилась вернуться домой, поэтому напросилась в Томке в гости.