Ведьмина доля

И стены давили, сжимали, душили… Стоически преодолевая новый недуг, я прописалась у окна и с тоской смотрела на однотипный зимний пейзаж. Сижу за решеткой в темнице сырой, да. Но как только темный «уголь» уснет наверняка, меня здесь ничто не удержит, и как бы не разнести на радостях уютное заведение по камешку…

Обнаружив в себе для начала Мечту, я приободрилась и перебрала в памяти все прошедшее. Особенно старательно — подкравшегося «жука» и зовущий голос. И почему-то подумалось, что Раяна однажды побывала в тюрьме — и так же попала в лапы «жука», заработав незаживающие раны, и, вероятно, Пламя словила.

Но верны ли домыслы, я уже никогда не узнаю. И так же, как ведьма, навсегда останусь хрипящей и закутанной в шарфики. До кучи к пожизненным цветным линзам и малочувствительной левой половине тела. И почему в тюрьме не оказалось мыслеформ?.. Она бы мне сейчас ой как пригодилась… А то комплексы начинают цвести… и вонять. А мне новых не надо, старые бы одолеть.

Да, старые… Как найти баланс между заботой о собственной жизни и бесстрашием в бою? Изольда Дмитриевна приучила к риску, и он был неотъемлемой частью моей работы.

Смогла бы я сейчас так же рисковать, суя нос во все дыры? Полезла бы в старый архив? Побежала бы за удирающим «пауком» в ловушку «Пути»? Вошла бы в квартиру с бесами? Полезла бы, черт возьми, в тюрьму? И, поразмышляв, поняла, что полезла бы. И без хуфий бы полезла. Потому что. Ведьмина доля. Та самая, которая велит делать добро, а не деньги. Помогать и спасать. Просто я была бы осторожнее. Внимательнее. Осмотрительнее. И этому еще предстоит научиться.

Делает ли нас любовь близких слабее и уязвимее, комплекс ли она? Для риска — безголового и беспечного — да. Но не для выживания. Почему всё перевернул папин подарок? А с мамой мы никогда не были близки: во времена моей учебы она работала правой рукой при тете Фисе, и меня воспитывали Круг и Изольда Дмитриевна. И мама — ведьма. И никогда не показывала, что боится за меня. Пока не пришла в палату. Ничего не сказала — посмотрела, молча вышла и полчаса простояла за дверью.

Чтобы вернуться, улыбнуться через силу и сказать, что гордится. И так и не сказать, что боится. И всегда за меня боялась. Но — она тоже ведьма, пусть и «на пенсии». И мне еще предстоит пройти ее путем, чтобы гордиться, бояться, но не мешать — ни в коем случае не мешать! — быть собой и делать свою работу.

— Па, может, расскажешь, что у вас творится? — спросила я однажды у браслета, устав от безвестности и помня о прослушке.