Ведьмина доля

Заводы, марки бензинов, дым от ТЭЦ, растительность, еда, вода — всё это постепенно формирует один городской запах, по которому я опознавала своих. И отличала чужаков.

Я проигнорировала грубый окрик и, обогнув барную стойку, устремилась к нише. Небольшой закуток, один стол и четыре стула с высокими спинками, дверь в туалет. Холодный сквозняк от кондиционера. И запах. Очень четкий. Я села на стул и провела рукой по столу. Знакомая троица пришлых «пауков» склонилась над крышкой стола и почти соприкасается головами.

Шепчутся, размышляют, обсуждают… На столе — ничего, кроме салфеток и солонки. На официанта и желающего облегчиться «пауки» зыркнули так, что вопросы и желания отпали сами собой. А потом один поднял голову и в упор посмотрел на меня. И в моей голове взорвалась, туманя сознание, боль.

— Я сказал, проваливай! — Аспид тряхнул меня за плечо.

Моргнув, я тупо посмотрела на стол. Всё. Кино закончилось, не успев начаться, а пиратской версии нема… Я снова провела дрожащими ладонями по столу, но — никаких следов информации.

Вообще. Даже о том, кто здесь сидел до и после «пауков». Я потерла виски и встала со стула. Черт, что это за магия?.. На руке запоздало пульсировал браслет, намекая на опасность.

— Что, обломали, видящая? — хмыкнул Аспид.

Я досадливо сморщилась. А он паскудно заухмылялся. Красные глаза горят, восточное лицо довольное, на левой щеке вздулся ожоговый шрам, усы подрагивают, бородка, заплетенная косой, топорщится. Видимо, придется допрашивать… Боюсь только.

Себя боюсь. Как бы не занесло. Очень не люблю упертых хамов. Бесят.

— Аспид, — я присела на край стола, — выбирай одно из двух. Или ты перестаешь хамить и говоришь, что ничего не знаешь — и убедительно говоришь, чтобы я поверила. Или — перестаешь хамить и честно отвечаешь на вопросы. И так отвечаешь, чтобы я поверила.

— Иначе что? — он прищурился, подобрался, и за его спиной мелькнула тень скользкого хвоста. Ударила по барной стойке, зазмеилась по полу.

— Понятно… — резюмировала уныло.

Терпеть ненавижу, но ради дела… Я вздохнула и опустила плечи, «сдаваясь», а Аспид расслабился, растворяя змеиную тень в полумраке бара, и победно хмыкнул. Я сложила руки на коленях, привычно уставилась на свой маникюр и спокойно спросила:

— Аспид, как думаешь, что случится с твоими легкими, если я выстужу в них в воздух? А потом нагрею? Градусов так до трехсот?

— Не посмееш-шь… — и снова тень хвоста замаячила на полу, подбираясь к моим ногам.