Ведьмина доля

Волосы дыбом, на щеке горит царапина, вся в грязи и болотной вони…

— Зачем же в глаза-то врать, а, Арчибальд Дормидонтович?

— Женщина всегда чудесно выглядит, — заявил он убежденно и пафосно. — Она — венец творения природы, жемчужина в раковине слизистого мира, смысл существования!

— Да вы поэт и философ, — я восхищенно цокнула языком и села на переднее сидение. — Жаль, тетя Фиса вас не ценит.

— Да, жаль, очень жаль, — фальшиво взгрустнул мой собеседник и глянул проницательно: — Что, Ульяна Андреевна, тяжело отпускает?

— Переживу, — легкомысленно отмахнулась.

Или я его переживу, и страх меня переживет. Исход в любом случае один, а вот удовольствие от процесса разное. Я предпочитаю наслаждаться первым.

— Осторожнее, — заметил он. — Смерть любит играть, но не любит тех, кто беспокоит ее по мелочам.

Я кивнула. «Пауки» такое чуяли. Он снова глянул на меня и замолчал. Я тоже не заговаривала. Незачем торопить. И уставилась в окно. Арчибальд Дормидонтович ехал с педантичной аккуратностью. Останавливался на каждом светофоре, мягко тормозил перед «лежачими полицейскими» и не гнал, несмотря на полное отсутствие машин и пешеходов.

Из магнитолы лился шум дождя, а по салону расплывался дорогой мужской парфюм и мой болотный «аромат».

— У меня для вас, Ульяна Андреевна, пренеприятные известия.

Я снова кивнула. После слов Томки о «Пути в никуда» нетрудно догадаться, что с «паука» ничего стрясти не удалось.

— Едва мы его памяти коснулись…

— Стерлась?.. — я внутренне похолодела. Я-то жива благодаря отцовскому оберегу, а…

— Нет, к счастью, — он тормознул на «зебре» и глянул по зеркалам.

Из сумрака вынырнул бродячий пес и неспешно потрусил через дорогу. — Но включился механизм самоликвидации. Мы ничего не успели сделать. Простите.

— Ерунда, — и я тихо зевнула в кулак. — Это дело изначально… дрянное.

— Согласен, — кивнул Арчибальд Дормидонтович. — Когда дело касается нашей расы… вы же понимаете, не зря выбор пал на таких, как я. Только мы умеем уничтожать следы. И себя.

Я промолчала.

Да, все верно.

— Но одну странность я, Ульяна Андреевна, обнаружил, — «паук» свернул в подворотню и подрулил к моему дому. Припарковался у подъезда и серьезно посмотрел на меня поверх очков: — И странность подозрительную.

— Какую? — я отстегнулась.

Он помолчал, подбирая слова, и неспешно начал издалека:

— Вы знаете, я врач…

— Арчибальд Дормидонтович, не томите. Я засыпаю на ходу, а ваш голос — как успокоительное. Усну же прямо здесь, не дождавшись главного.