Ведьмина доля

Мелочь-то шустрее, горячее, рвется в бой и жаждет обставить старших. А старшие шли неспешно, точно прогуливались. Давя сухую листву и не глядя по сторонам, спокойно и несуетливо. Я отступила к обочине, сливаясь с воздухом, растворяясь в прозрачной темноте. И в груди трепыхнулся пойманной бабочкой азарт, поднимая волны эйфории и унося страх. И как наяву услышался суровый голос Изольды Дмитриевны:

— Не жди. Действуй. Нападай первой и дерись, как черт с наскипидаренной задницей. Не выживай. Побеждай. Попытаешься выжить — умрешь.

Уйдешь в защиту — умрешь. Испугаешься царапины или боли — умрешь. Побеждай и останешься в живых. У тебя три минуты. Время пошло. Убивай.

«Скорпионы» поравнялись со мной, споткнулись и захрипели, забились в удушающем мешке. Я быстро стянула концы воздушной нити, закрывая ловушку. Вокруг долговязых фигур замерцало пустынное пламя, по моим ногам ударил горячий песок и, подхваченный ветром, метнулся к лицу. Я вскинула правую руку, закрываясь, подпрыгнула, уворачиваясь от песчаного хвоста.

Пальцы левой руки свело судорогой, воздушная нить раскалилась и рвалась из ладони, вспарывая кожу.

Разметав песок, я с усилием дернула на себя нить, крепче стягивая удавку, намотала ее на кулак. Горячий воздух разошелся кругами, как вода от брошенного камня, и я враз вспотела. «Скорпионы» забились и полузадушено захрипели, колотя клешнями по воздуху, и на прозрачной поверхности мешка проступили искаженные костлявые лица. Крупицы песка с сухим треском бились об асфальт, то дергаясь хвостом, то рассыпаясь.

Чувствуя, как слабеет сопротивление, я дернула за второй воздушный шнур, активируя следующую ловушку. Эти сильнее одного «паука». Рискну сберечь их жизни — потеряю свою. Под дрожащими костлявыми ногами «скорпионов» распахнулась вакуумная воронка. Работает всего пять-семь секунд, добивая. Сипение, судороги, и я отпустила нити. Пошатнулась, отступила и устало осела на поребрик. Проклятая история… Со стороны Гоши раздался очередной вопль, и я поморщилась.

Надо уходить, пока сочувствующие полицию не вызвали…

Я потянула за третий шнур, и тела «скорпионов» накрыло коконом. По горячему асфальту, взъерошивая опавшие листья, поползли спирали песка. Да, нет тела — нет дела… Ветер подхватил песок, разнося его по городским улицам. А нет следов — нет обвинений. Да, без суда и следствия имею право только сдохнуть, если не хватает мастерства, чтобы парализовать. Или — использовать козырь, данный рождением.