Ведьмина тайна

Так торопился, что босиком прибежал.

– Кофе? – предложила я.

Он кивнул и первым пошёл на кухню.

Содержание сна я отпустила, объяснив своё желание найти записи давней беседой с Гульнарой о «бабочках» и воспоминанием о сцене в парке с пущенной по ветру бумагой.

– Если мы найдём хотя бы черновик, то поймём, сколько всего писем она отправила. Я плохо разбираю её почерк, но на прилетающих листах одно видно чётко – глава первая, глава вторая… – говорила я, разливая по кружкам кофе. – Посмотри сам – всё в папке.

Заклинатель пил кофе с каменным выражением лица. Гурманы выискались… Да, не бармен я и не бариста, что поделать… И снова он удивил – не обхаял, а молча и покорно проглотил предложное, перебрал все бумаги, от писем сестры до моих рисунков, и прилип к тому наброску, где Гульнара подбрасывала к небесам бумагу.

– Хочешь, вечером перерисую? – не выдержала я. – Или этот отдам, если не пригодится.

Бахтияр молча кивнул и аккуратно сложил листы в папку.

– Вместе пойдём, – решил коротко.

И, будто отвечая на его слова, с улицы донёсся звонкий лай. Нашёл.

– Я быстро, – и заклинатель убежал к себе.

Проверив, всё ли выключено, набрав в бутылки воды и прикрыв окна, я вернула папку в комод, подхватила сумку, попрощалась с Ягой и вышла в подъезд.

…интересно, а потом придётся «забывать» главный «сыр» на улице, или неизвестная сама за ним явится и попробует отобрать? Надо будет отрисовать дубли для «приманки». Да, и женщина ли это? Или мужчина? Дедушка же мой тоже из отступников.

– Не знаешь, у сестры никого не было – в смысле личной жизни? – поинтересовалась я, едва Бахтияр спустился на мой этаж.

Вид у него сразу стал очень… зверский.

– Не было, – отрезал не раздумывая. – Идиотов отгонял, а нормальных среди магов мало.

М-да, с таким братцем-то не забалуешь… пока он не уедет в ссылку. И я поставила ещё одну галочку: поискать следы личной жизни. А вдруг мужчина совратил и по проклятому пути направил? Когда опыта в общении ноль, легко голову потерять… особенно от разного рода бабочек.

Заклинатель, кажется, уловил ход моих мыслей и гневно засопел. Но – даже об очень близких людях мы знаем лишь то, что они хотят о себе поведать. И даже рано осиротевших и дружных близнецов могут намертво разделить километровые пропасти, полные собственных тайн. Не знал же он о работе над «бабочками»? Ну вот.