Ведьмина тайна

И из-за таких, как вы – да, вы, Оксана Олеговна, – многие знания и оказались под запертом. С вас станется спустить на одного пришлого беса своего, прирученного, превратив город, полный беззащитных людей, в поле боя. Неужели вы так и не поняли? Отступники – это не те, кто владеет запретными умениями и прячется от наблюдателей. А те, кто кладёт на жертвенный алтарь миллионный город ради пары заклятий. Я знаю, лично вас в Кругу держит только Пламя Верховных прошлого – древний артефакт и мощь стародавних, их коллективная память и знания.

А артефакт помогает лишь тем, кто приносит клятву защиты. И уж если вы поклялись…

– Я устала хоронить своих девчонок! – снова заорала Верховная. – И я не уйду отсюда без того, зачем пришла! И ты мне не указ!

– Но у меня есть то, что им станет, – хладнокровно пообещала Марьяна, пошевелив пальцами. – Раз клятва защищать людей от порождений стародавних для вас пустой звук…

И Гемоглобин бесшумно покинул своё укрытие, подойдя к хозяйке.

Теперь он мало походил на беззаботного и добродушного пса. Хищный блеск жёлтых глаз, опасный оскал, крадущаяся походка. Дикий зверь вышел на охоту и уже выбрал жертву.

Верховная попятилась, и в её руках снова вспыхнул чёрный огонь.

– Не стоит, – тихо, но жёстко предупредила сводная тётка. – Иначе вы не покинете схрон никогда. Или вы уходите отсюда живой и без нечисти, или не уходите вообще. Выбирайте.

Послышался явственный скрежет зубов. Взгляд Верховной заметался по залу в тщетных поисках зацепок, но заметил притихшую Гульнару.

И профессионал моментально взял верх над уставшей, давно живущей на грани нервного срыва женщиной, для которой её «девчонки» – явно большее, чем просто подчинённые ведьмы.

– Маш, – из сиплого голоса Верховной почти исчезли каркающие нотки, – а с этой звездой что делать? Теоретически я могу её вернуть – запустить обратный процесс, но…

– Баба-Яга против, – проклятая выпрямилась и снова коснулась полей шляпы. – Здравствуй, Марьяша.

Как мама?

Сводная тётка не ответила. Я не видела её лица, но вспомнила, как она сутулилась, когда принимала решения или подбирала обоснования, и сейчас, глядя на опущенные плечи, сделала вывод: она думала. А Гульнара уже всё закончила: из широких рукавов её платья опять пополз туман, и проклятая улыбнулась, предвкушая. И Бахтияр, не сказав ни слова, вышел из тени стены и направился прямиком к сестре.

Улыбка сползла с лица Гульнары.