Ведьмина тайна

Огненные глаза под шляпой загорелись нереально ярко, лихорадочно, озаряя бледное лицо, пальцы сжали подол платья. Мне казалось, что проклятая знала о его присутствии, но нет. И – да, они так похожи…

Заклинатель молчал. Остановившись напротив – не то сестру от ведьм собой закрывая, не то наоборот, – он просто смотрел на неё в упор. И это подействовало на Гульнару лучше упрёков, обвинений или уговоров. Она сжала дрожащие губы, боясь не то слёз, не то лишних слов, и опустила глаза.

– Зачем? – хрипло спросил Бахтияр.

Долгая пауза, которую каждый из нас заполнял по-своему – я, затаив дыхание, ждала ответа, заклинатель продолжал сверлить сестру суровым взглядом, Верховная и Марьяна выразительно посмотрели друг на друга, явно ища решение, а Глон настороженно бдел, – и проклятая выплюнула:

– Потому что иначе – смерть.

– Поясни, – в голосе Бахтияра послышались знакомые требовательные нотки.

И Гульнара послушно и истерично выкрикнула:

– Но мне-то почему не написала? – голос заклинателя стал уставшим, бесцветным.

 – Я бы…

– Ты? – и проклятая обидно засмеялась. – Да ты ничтожество! Пустое место! Знаешь, сколько раз тебя хотели выгнать? И за дело! С этим не хочу работать, за это не возьмусь, туда не поеду, это не царское дело… – и едко фыркнула: – Да ты сохранил работу, потому что учитель за тебя просил! Каждый раз! Если бы не он, тебя бы давно вышвырнули вон, перекрыв дар!

Спина Бахтияра напряглась, но он промолчал. А «Остапа» понесло.

– А ведь ты мог бы подняться очень высоко, – Гульнара перешла на шёпот.

 – У тебя всё есть, чтобы достигать, достигать и достигать. Дар, талант, упорство, бесстрашие… Там, где другие трусили, ты шёл напролом, чтобы найти и уничтожить. Немного потерпеть, немного прогнуться, немного… У заклинателей в начальники берут не политиков, нет. И у тебя было всё, чтобы быстро дослужиться до главы городской общины, а то и районной. А то и окружной. И вот тогда – да, тогда ты бы смог меня защитить.

Ведьмы закончили мысленный «разговор» и начали творить.

С пальцев Верховной закапало чёрно-смолистое. Присев на корточки, Марьяна коснулась пола, и он треснул, выпуская побег – пушистый, похожий на шерстяную нить. Удлинившись, он подполз к Верховной и свернулся у её ног, впитывая капли и «разбухая». Но Гульнара этого не видела – проклятая обвиняла брата, выплескивая наболевшее.

– Да, на хорошей должности – смог бы. У наблюдателей ведь нет с вами жёстких договоров, и вы ничего им не должны.