Ведьмины тропы

Свекровь обнимала Анну и говорила, что нашла дочь свою, и Антошка, жеребенок, устроился на коленях Витеньки, признав в нем родителя не по крови, а по сердцу.

Уже выпили пива и медовухи, съели четверть всего, заготовленного на несколько дней, – счастливый вид молодых разжигал гостей. Сальные шутки, песни, намеки лились мимо Анны: в том сила опытной женщины, стыд она обращает в смех.

Рыжая невеста краснела от соленых шуток, точно не ее сынок сейчас цеплялся за правый рукав, Кудымов глядел на девку, не верил в счастье свое.

А Степан вспоминал темные глаза знахарки, ее улыбку, и что-то грызло изнутри, точно болезнь. Пиво казалось кислым, пироги попадали в утробу, не балуя язык. Он бы и подумал, что захворал, да только Еремеевна сказала, что это зовется иначе – кручина.

Степан расцеловал молодых и ушел в свои покои, точно седой старик, избегающий веселья. Святой Стефан глядел на него укоризненно, знал, сколько мясных пирогов съел. Он долго молился, не на коленях, стоя, – Степан Степану ровня.

А потом уснул и посреди летних сумерек очнулся, услышав дикий крик и плач.

Дружки завернули румяную курицу, зажаренную на вертеле, – яство для жениха и невесты.

– Благословите молодых вести в опочивальню.

Кудымов встал, встала и Анна, с трудом удерживаясь, чтобы не протянуть мужу холодную руку. Мужики улюлюкали и свистели, точно умалишенные, женщины понимающе улыбались.

– Солнышко мое, мочи нет, как стосковался по тебе, – шептал жених, нет, уж законный муж, и касался уха.

Анна улыбалась ему, словно не знала иных мужчин, и в голубых глазах суженый видел, что не меньше его жаждет первой ночи.

Бог освятил их любовь, и никто не сказал слова супротив обручения Витьки Кудымова сына и Анны, вдовы Ефима Клеща. Оба ходили непростыми дорогами: Витька схоронил жену вместе с первенцем пять лет назад, Анна оплакивала висельника Ефима. И каждый дал слово: будет беречь общее счастье.

– Витенька, – прошептала жена и решила, что отныне будет звать мужа лишь так.

– Глядите, гости! – крикнул кто-то снаружи.

Витька Кудымов оторвался от своей молодой жены и выглянул, что творится за праздничным столом.

Облако пыли, конский топот, скрип, топот спрыгнувших на землю и чье-то кряхтение…

Когда Анна увидела, кого внесли на ее свадебный пир, земля поплыла из-под ног, она села на лавку, уцепилась за руку мужа и пожелала стать невидимой.

Гостя стащили с телеги двое крепких еловчан и Гошка Зайчонок – взметнулся в рост и ширь, стал мужиком.