Ведьмины тропы

Солнце уже клонилось к закату, когда настоятельница велела им зайти в свою келью. И они, лишь ступив на порог, упали ниц. Зоя со всем исступлением юности, что поклоняется всякой силе, Аксинья – с обреченностью той, что не ждет добра от нового дня.

Горели свечи, больше, чем надобно для устрашения тьмы. Матушка Анастасия встала из-за стола, вышла к двум провинившимся и начала долгую речь.

Аксинья глядела на светлые, чищенные трудницами доски и думала об ином: о гордости и гордыне, о женской душе, что везде найдет игру себе по нраву, о Господе, что мог бы сейчас ее покарать за негожие думы, но отчего-то безмолвствует.

Уразумела из речей настоятельницы: Зое даровали милость и дали возможность показать свое послушание и готовность отказаться от мирских благ. А колдунья да знахарка говорила пустое, предлагала яства, спорила и тем искушала ее, аки змий Еву.

Оттого сестрице Зое надобно молиться да каждую ночь класть двадцать поклонов, грех Аксиньи же столь велик, что она во избежание подобных тягостных провинностей вернется в темную келью к своему послушанию.

Зоя искренне благодарила матушку Анастасию, с подобострастием, от коего хотелось закричать. Аксинья же молчала: что она могла сказать той, что должна наказывать ее за все содеянное?

Они вышли, а сука настоятельницы лизнула Аксиньину ладонь, ее теплый язык умалил знахаркино унижение.

На миг Аксинье пригрезилось, что зашла Вевея. И, моргая слипшимися ресницами – в земляной келье к ней прицепилась глазная хворь, – она всматривалась в девчушку, крохотную в своем черном подряснике.

Похлебка с травами и горстью ячменя, твердый как камень хлеб – знахарка приняла их с благодарностью и, стыдясь своего звериного порыва, тут же принялась за еду. После пяти дней голода нужны силы.

Говорили в Еловой, не было бы счастья, да несчастье помогло. Моровая хворь, что несла смерти и печали, ей дала надежду.

Послушница присела на край лавки и оглядела келью так, словно здесь ползали змеи и гнездились хищные птицы. Аксинья усмехнулась бы, будь у нее на сердце что-то теплое, а так – одна маета.

– Давеча заставы с дороги убрали. Сегодня богомолицы приходили. И крестьяне привезли зерно, – тихонько сказала Зоя. – Сестра казначея ругалась, что мало. Голодно в обители.

– А что крестьяне? – Аксинья знала, что Зое хочется поговорить.