Ведьмины тропы

Царь был молод – всего-то двадцать пять лет, на что указывала живость движений: скованный облачением, он не утратил природную ловкость, когда встал навстречу патриарху Филарету, и улыбка порой сквозила в глазах, но не трогала уста, прикрытые усами.

– Про батюшку да дядек твоих наслышаны, – милостиво говорил царь. – Род твой верой и правдой служил нам.

За спиной прошелестели что-то негодующее, но царь не услыхал.

Были среди бояр те, кто смотрел на Строгановых косо. И земли, и права немереные получили, и жили, словно князья в вотчинах своих.

Степан поклонился, да так низко, как ни перед кем за жизнь свою не кланялся:

– Всегда рады служить, государь, только скажи. И делом, и рублем, и саблей… – Степан поглядел на отсеченную руку и замешкался.

Что-то в голосе его, видно, порадовало государя. Он благосклонно улыбнулся и молвил:

– Господь тебя храни. – И перекрестил. – А что за диво из рукава торчит?

Любопытствуя, Михаил Федорович велел ему прийти опосля всех степенных бесед, когда палаты опустели.

– Диво какое, – повторял царь, и Степан молился лишь об одном: чтобы государь не спросил, как он потерял правую длань.

Здесь следовало бы о кровопролитном сражении с ворогами или татями… Эх, где ж та сеча? Острый топор ревнивого кузнеца – и постыдный стон прелюбодея.

Но государь спрашивал о другом: о землях сибирских, об инородцах, об агличанах, что рвутся без царева благословения в те земли торговать.

С того челобитья ближние к царю люди улыбались Степану, вымеску Максима Яковлевича Строганова, и двери пред ним открывались еще охотней. Москва теперь казалась благосклонной и улыбчивой девицей.

Словом, он притворился гостем Первопрестольной, что с нетерпением ждет свадьбы и подумывает о переезде. Притворился счастливчиком, коего сам царь обещал почтить подарком на свадьбу.

Да игра поперек горла встала.

На самом деле был он за много верст от маетной столицы – там, в солекамских хоромах, с Аксиньей, со своими дочками. И дело не в нежностях да бабских слезах… Просто рядом с ведьмой и хлеб был вкуснее, и ложе мягче, и сон крепче. Отчего? Не ведал. Умела найти ответы на маетные вопросы. Столько лет жил без нее и был доволен всем, а с появлением Аксиньи жизнь наполнилась.