Ведьму сжечь, или Дракон, я тебе (не) пара

Не нуждается Мирград в наставлениях! Он уже вырос! Довольно старческих бредней!

— Ландер падет! Я его уничтожу! Подчиню себе его королевство! И для этого мне не нужна облезлая моль в женах! — синее пламя вырывается из его рта и опаляет праздничную мантию советника. — А ты если не хочешь отправиться вслед за моим отцом, поможешь мне! Или… Ференц будешь принесен в жертву вулкану!

— Ваш покойный отец не просто так опасался мощи Ландера. Не стоит недооценивать врага, — осуждающе качает головой советник.

— Сколько лет я ждал кончины выжившего из ума старикашки! А смрад его дыхания до сих пор отравляет королевство!

— Увольте, Мирград! Что за кощунство! — округляет глаза советник.

— Теперь я король! — поднимает руки вверх. — Все земли будут всецело в моей власти! И имения моей супруги достанутся мне! Можешь не сомневаться, Ференс!

— Но каким образом, ваше драконье величество?

— Ее родичи сами все отдадут, как извинение за испорченную дочь. Чтобы сохранить свои жалкие жизни будут молить меня, чтобы я взял все, чем владеют! — дракон закатывает глаза, блаженно улыбается.

Он уже представляет, как перед ним будут пресмыкаться несостоявшиеся родичи.

— Святой вулкан, это против наших законов. Вы посеете смуту в народе. Начнутся недовольства. Поднимутся бунты, — советник бледнеет.

— Всех казню! А облезлую моль в первую очередь! На костре сожгу! Так будет с каждым, кто посмеет усомниться в моей безграничной власти! — руки дракона покрываются чешуей.

Он рычит, представляет, как поставит на колени весь драконий мир. И подданные будут кричать его имя со страхом и благоволением. Он так близок к цели.

— Может, следует для начала разобраться, откуда в девушке взялась запрещенная магия? — осторожно интересуется Ференс.

— Нечего разбираться! Перед сожжением я заберу ее магию себе и тогда стану непобедим. Разорву Ландера на мелкие куски и скормлю его тушу своим псам! — облизывается в предвкушении.

— Это немыслимо! Король не может пользовать магию ведьмы! — ноги не держат старика, он со стоном опускается в кресло.

— А кто мне запретит! Я король! Я закон! Я власть! Я опора этого мира! — Мирград подходит к зеркалу, и с огромным удовольствием взирает на свое отражение. — Как же я красив. У моих ног должна быть королева, а не облезлая моль. Уверен, все мои подвиги вскоре будут вознаграждены святым вулканом!

— Ай! Больно, Семен! — одергиваю руку.

— Это мне больно! — вскакивает, тычет в меня радужным крылом.