Ведьму сжечь, или Дракон, я тебе (не) пара

Сделала это так мастерски, что все решили, что Эсвель сам… поскользнулся и упал… — тут ее речь прерывается рыданиями. Августина долго не может успокоиться, обливается слезами и заламывает руки. — Никто не выживает в недрах вулкана… а Эсвель выжил, но стал пони. Почему так произошло, как священный вулкан воздействовал на него подобным образом, никому неведомо. Но с тех пор мой возлюбленный живет в теле пони. Ни о каком троне не могло быть и речи. У короля более не было детей, даже внебрачных, только Мирград, и ему ничего не осталось, как признать сына и готовить его к трону.

Старый король много сил положил, чтобы вернуть Эсвеля. Но никто из колдунов не мог объяснить, как дракон мог превратиться в коня. Отец обеспечил сына всем самым лучшим, до конца своей смерти он не терял надежды его вернуть. А потом… на престол взошел Мирград и сделал все, чтобы превратить жизнь Эсвеля в ад.

— Прости, что задаю подобный вопрос, но почему он просто не избавился от него? Так логичней и безопасней со стороны Мирграда?

— Он не может.

Именно Эсвель истинный наследник и его магия питает королевство. Не станет его, и Мирграду нечем будет править. Это дает нам шанс все исправить и восстановить справедливость, — в ее глазах вспыхивает надежда.

— А тебе вместо Эсвеля подсунули Мирграда, — делаю очевидный вывод.

— Никогда это ничтожество бы ко мне не прикоснулись! — ударяет кулаком по столу.

— И ты решила подсунуть ему меня? — фыркаю со злостью.

Мне их жалко, но почему я должна расплачиваться за чьи-то там грехи?!

— Судьба, а я лишь помогла пророчеству исполниться, — снова она переполнена гордостью.

— Какая судьба, я вообще из другого мира! — мое терпение трещит по швам.

— Объясню все сначала, дабы более ты не сомневалась в своем предназначении, — смотрит на меня строго, как учительница на нерадивую ученицу.

Оставляю припасенные для нее ругательства на потом. Мне нужна информация.

— Когда будучи в монастыре ворон принес мне весть, о том, что случилось с Эсвелем, я утратила покой.

Стала искать выход. Терзала деда, к которому уже тогда отлучалась, чтобы перенять его знания. Но он до поры до времени молчал. Говорил, что еще не пришло время. И я ждала, изнывая от боли, от осознания, что судьба жестоко разлучает нас с возлюбленным. А мне будет уготована участь стать женой Мирграда. Заносчивого самозванца! Мои же родителям было все равно, им нужен был брак по политическим соображениям. А мои слезы, мои мольбы их не трогали.