— Не город, а прямо таки царский стол. Вот только и рубежников там, как грязи. Не сс… развернешься.
— Не сс…сы, — передразнил я ее. — Прорвемся. К тому же, тебя никто не видит кроме меня. Только хорошо бы проводника взять, который все порядки местные знает. С кем торговать, с кем разговаривать. У меня тот же кусок серебра, который Форсварар подарил. Да и когти тварей, которые продать надо. Может, действительно не лишним будет в Питер смотаться.
— Смотри, сс… осторожнее. Большой город — большие опасности.
— Думаешь, еще больше, чем сейчас? Едва ли это возможно.
К Костяновскому дому я ехал в глубокой задумчивости, уже планируя свою поездку в Питер. Было решено взять с собой Гришу, не только из-за того, что я хотел завернуть на Рубинштейна. Он пусть и молодой бес по общим меркам, ему лет сто от силы, но порядки должен знать. И с ним я в грязь лицом не упаду. Сомневаюсь, что та же Лихо в курсе рубежного этикета. К тому же, одна голова хорошо, а две — пусть и смотрится немного странно, но лучше.
Во дворе меня ждали сразу несколько любопытных деталей.
Например, у Костяновского «Дастера» была в хлам разбита лобовуха, колеса проколоты, а сбоку балончиком написано «Поскуда». Ольгин почерк я узнал с первого раза. Она всегда была больше красивой, чем образованной. А ее сообщения я порой читал с ужасом, порой с гомерическим хохотом. Что поделать, девушка любила не книжки, а телеграм-каналы и посты про успешные успехи. Там же тоже с грамотностью не особо заморачивались.
Удивляло другое. Ольга была чрезвычайно прагматичным человеком и вряд ли поступила бы подобным образом.
Да блин, она даже дешевые тарелки «для скандалов» покупала. Потому что дорогие бить — это затратно. И если решила разводиться с Костяном, то точно не будет уродовать совместно нажитое имущество. Тревожный, как говорится, звоночек.
Поэтому в подъезд я заходил с некоторой опаской. Даже в какой-то момент оставленный спешницей нож вытащил. Правда, тут же убрал его обратно. Если Ольга и под воздействием нечисти, то Костян едва ли обрадуется, если я ее убью.
Значит, придется обходиться исключительно собственным хистом.
Я несколько раз позвонил, впрочем, не получив никакого ответа. А затем открыл дверь захваченными у Костяна ключами. Какой я умный и предусмотрительный, просто молодец."
"А когда открыл дверь, то чуть не согнулся от вони. Даже не к слову упомянутый Печатник, который несколько дней раскрашивал собственные штаны в коричневые тона, по сравнению с этим запахом благоухал.
