А почему, сс? Нечисть их к себе звала, а как пройти они не знали.
— Я тоже не зззнаю.
— Ныряй, я тебе дальше подсс… скажу.
Я тяжело вздохнул, не столько для того, чтобы набрать побольше воздуха, но и мысленно жалуясь на собственную судьбу. А потом все же ушел под воду. В чем мужик не обманул, обзор здесь был неплохой, вода на удивление чистая.
Лихо руководила моими действиям. Сказать честно, ее голос раздавался так же четко, как на суше, чем немного смущал.
— Сс… ниже. Еще ниже. Вон, где камень мхом покрытый.
Под него сс… поднырни. Плыви теперь, плыви, это проход. Сс… Чего ты булькаешь?
Булькал я потому, что у меня заканчивался воздух. Но сказать об этом не получалось. К счастью, следуя указаниям, я немного проплыл по затопленному коридору и вынырнул на поверхность, жадно втолкнув в легкие кислород. Правда, запах мне не понравился. Затхлый, сладковато-приторный, да еще с нотками гниения. Зато можно было немного оглядеться.
Только теперь я понял, что очутился внутри крохотного грота с подземным входом.
Вообще, нечисть любила такие места. Сразу вспомнились русалки. Почерк их. Зовут, потом топят. Только… Только здесь хозяйничали явно были не русалки. Это я сразу, как разглядел труп первого человека на каменистом берегу.
— Листья дубовые падают с ясеня, вот ни хрена себе, так ни хрена себе.
Лежал он тут давно, несколько лет. Плоть сгнила, одежда истлела. Такое ощущение, что бедняга на последних волевых добрался до подводного коридора, да там и утонул. И уже позже его вынесло сюда.
Не скажу, что вид мертвеца испугал. У меня за последнее время как-то пугалка сама собой сломалась. Разве что стало неприятно. Мертвые должны лежать на кладбище, в гробах, облаченные в хорошие костюмы и оплакиваемые родственниками. А не валяться внизу головой на камнях в очень плохом виде.
— Чего ты на него уставился, он тут давно лежит, сс…Вылезай, давай, она наверху.
Я не спросил, «она» — это особь женского пола или нечисть. Что-то мне подсказывало, что скоро я сам обо всем узнаю.
Осторожно, чтобы не потревожить мертвеца, были у меня какие-то приобретенные в детства предрассудки, я выбрался из воды. Это был самый странный грот, который я видел. Нет, не сказать, чтобы Матвей Зорин лицезрел их бесчисленное множество. Просто если прошлый, русалочий, предстал в виде широкой пещеры, этот походил на какую-то башню. Каменистая тропа закручивалась по спирали и уходила вверх.
Я достал со Слова одежду. Футболкой вытерся, а джинсы и куртку надел.
