— Веселый ты дядька, — усмехнулся Никотка. — А я вот ничего не помню. Как в лес уходил помню, а потом все будто отрубило. Ох и влетело от батьки.
— Милонег твой отец?
— Чудной ты, дядька Матвей. Чудь всегда семьями селится.
А, вон оно как. Интересно, а как они тогда… размножаются. Нет, инцест — это, конечно, дело семейное, однако в таком случае чудь бы давно выродилась. Если физические законы магия игнорировала, то с биологическими все было сложнее.
— Да не называй ты меня дядька, мне кажется, что я тебя не старше.
Можно просто Матвей.
— Хорошо, Матвей, — Никотка даже легонько мне по ноге двинул. Мол, договорились.
Только, что легонько у него, коренастой нечисти с низким центром тяжести, то у меня «здравствуйте, мне бы на этой неделе талончик к ортопеду». Я даже прихрамывать начал. Да и пацан — это весьма условно. По меркам чуди он действительно мальчишка, но вполне может оказаться, что ему хорошо так за полтинник. Нечисть почти как Восток — дело тонкое.
В лавке чуди меня встретил тот самый угрюмый крепыш.
И опять же, радоваться по поводу моего прихода не торопился. Может, мне просто не везет (хотя, почему это может?) и я всегда попадаю, когда у этого типа плохое настроение?
— Никотка, ты зачем его привел?
— Волян, привел, значит, надо так.
— Вот я тебе уши-то надеру, чтобы знал, как со старшими разговаривать, — надвинулся здоровяк в шкурах.
— Да че ты, че ты? Батька так сказал, как только рубежник Матвей в Подворье появиться, сразу к нему вести. Который день по Подворье шляюсь. Вот и привел.
— Смотри у меня, если сбрехал! — пригрозил Никотке крепыш и скрылся в глубине лавки.
— Это Волян, — шепотом объяснил мне чудь, — он батьке брат младший. Его свои от себя выгнали, вот батька и принял. Сказал, должен ему. А больше ничего не сказал. Так и живет с нами.
После непродолжительного ожидания Волян вернулся вместе с Милонегом. Беловолосый старик в шкурах улыбнулся мне, как доброму знакомому и даже чуть склонил голову. Я ответил ему тем же.
— Здравствуй, Матвей. Долго тебя ждал.
— Здравствуйте.
Я как узнал, сразу к вам.
— Проверили мы Никотку, по несколько раз. Большая сила и беда ему грозила, даже смертью пахло, когда дернилом над ним водил…
Он замер, словно давая понять, как серьезно чудь проверяла здоровье Никотки. Меня же больше интересовало, что это за дернило такое?
— Не знаю, откуда принес ты его. И понимаю, что не скажешь. Одно ясно, спас ты моего сына.
Никотка посмотрел на меня благодарными глазами, правда, внутри ничего не екнуло.
