Форсварар действительно выглядел как директор сочинского пляжа, к которому пришел умалишенный и сказал, что гальку под ногами можно продать за очень дорого.
— Что ты с ним хочешь делать, Матвей? — спросил он.
— Лично я делать ничего не хочу. По мне, гадость редкостная. Но как я понял, хлеб из крестсежа едят охотники и стражники много дней, когда путешествуют по Изнанке. Значит, он питательный.
— Так и есть."
"— Вот на этом я и хочу сыграть. Вы ничего не теряете. Если не получится, то мы придумаем что-то другое.
— Хорошо, — легко согласился Форсварар.
Следующие полчаса мы провели за вольным переводом рецептов, которые я принес с собой. Оказалось, что наш русский язык правитель славной твердыни Фекой не особо понимает. Пришлось мне переводить на их. Правда и тут возникли сложности. К примеру на местном не было слова «дрожжи». Поэтому я был вынужден написать «волшебные крохотные создания, которые позволяют тесту становиться больше, находятся в странных мешочках, которые принес Матвей».
А «сахар» превратился в «застывшие куски жидкости, получаемой после варки стеблей рохо».
Еще я понял, что несколько первых блинов будут точно комом. Но это ничего, цель поставлена, а фекойцы решительные господа в том, где можно вкусно пожрать.
Мне же принесли два небольших мешка крестсежа — свежего и перемолотого. Даже здесь он отдавал горечью и вызывал неприятные ассоциации. Но что поделать — красота требует жертв.
А вскоре подоспел и Анфалар с огромным котлом литров на тридцать-сорок.
И под моим чутким руководством мы начали готовить плов.
Конечно, увидь меня Тахир из той самой «узбечки», куда мы ходили с Зоей, так если бы не надавал по рукам, то укоризненно покачал головой. Но что делать — я рубежник, а не маг со Средней Азии, который может сотворить произведение искусства из барашка, риса и овощей. Но и тут я следил за тщательностью процессов, пока обжаривал мясо.
— Как тебя там, Лакнинар, не режь так крупно яркую длинную сосульку… Тьфу, запомни, это «МОР-КО-ВЬ», — сказал я по-русски.
— Повтори. Не «мокровь», а «морковь»! Вот, не мельчи с ней, режь крупно. И с заставляющим тебя плакать шаром тоже. Так, повтори: «ЛУК».
Мы кашеварили близ донжона Форсварара. И если сначала на наши кулинарные потуги собралась добрая половина стражников, то вскоре стали подтягиваться и жители ближайших домов. Я их понимаю. Что может быть лучше запаха жареного мяса? Только кусок этого самого мяса.
