Тот вышел скоро, не заставив себя ждать, взял угощение и хитро посмотрел на меня.
— Значит, не отступился от своего замысла?
— Когда так было, батюшко, чтобы я заднюю давал? Нет, теперь уже до победного. Смотри, скоро с топей и болот всякая живность к тебе побежит.
— Даже боязно.
— Нечего бояться. Все там будем. Рано или поздно. Ты, батюшко, зови гостя. Хочу свозить его кое-куда.
Леший кивнул, поняв, что от меня он все равно ничего не добьется, как бы не расспрашивал. Я же даже заскучать как следует не успел.
Минуты две прошло, не больше, а вот уже из-за деревьев показался хозяин леса вместе с перевертышем. Тот нынче выглядел бородатым мужиком угрюмого вида. Наверное, такие обитают только в Сибири. Спят на снегу, дружат с медведями и моются в ледяных речках. Если моются, конечно.
— В берендея обернулся, что ли? — догадался я.
Тот кивнул, но менять личину не стал. Я же попрощался с лешим и махнул доппельгангеру на свободное место. И пока мы выезжали на трассу, рассказал в общих чертах наш план действий.
— А дело основное когда делать будем? — хмуро отозвался мужик у меня в машине.
— Завтра или послезавтра. На днях. У меня потом у самого времени не будет. Сделаем и уходи на все четыре стороны. Чего смотришь, не доверяешь?
— Рубежники всю доверялку за мою жизнь обкорнали. Новая не выросла еще.
— Я же пообещал, что как только с делами разберемся, можешь валить на все четыре стороны. Чего ты дуешься?
— Оставил меня в этой глуши. С берендеем проклятым. Он даже человеческий язык почти забыл, больше рычит.
Наверное, прошлому Матвею стало бы стыдно. Тому, кто назывался ведуном и по странному стечению обстоятельство тоже носил фамилию Зорин, даже грызть ничего не стало.
— А ты не попутал, дружок-пирожок? Это ты покушался на жизнь одного рубежника и подчинил волю целого воеводского ратника. И теперь предъявляешь мне, что тебе предоставили не пятизвездочный отель, а компанию медведя-оборотня в лесу? Ты вообще должен ноги мне целовать, что я тебя не сдал и не убил. А вместо этого бычишь еще!
Есть такие люди, вернее, как выяснилось, существа, которые расположение или доброту воспринимают как слабость.
И чем добрее ты будешь, тем наглее они станут вести себя. Лечится такое только хирургически. Ампутацией чужого эго под самое не балуйся.
Вот и перевертыш получив отлуп как-то сразу затих и посветлел лицом. Морщины разгладились, улетучилось любое желание спорить и чего-то доказывать. Он даже заискивающе спросил, как и что ему делать.
