Веер

При этом она оказалась не мужикоподобная, а даже симпатичная – ну, если вам нравятся очень крупные женщины, конечно.

– Нет, не только ссылка, – запротестовала Василиса. – Есть такое дело, конечно. Если кто-то вдруг… Но на самом деле это перспективный мир.

Она явно комплексовала по поводу ссылки, куда открыла проход.

– Да, конечно. Он для жизни очень комфортный. Но обычные люди тут пьянеют.

– Я тоже, вначале. Все такое яркое… хорошо все так…

Василиса понимающе кивнула, и я рискнул выдвинуть предположение:

– Что? – Василиса очень удивилась.

 – При чем тут кислород… Психоделики.

Я только и мог, что хлопнуть себя по лбу. Идиот! Пускай я никогда никакой наркотической дряни не пробовал, но симптомы-то классические…

– Тут очень мягкий климат, – продолжала Василиса. – Снега даже зимой не бывает. А в почве живут какие-то крошечные грибки, которые со спорами выделяют психотомиметик ЛСД-подобного действия. Хотя по действию ближайший аналог не ЛСД, а ЭСТЕТ… Не удивляйся, я вопрос досконально изучала.

Делать-то все равно нечего, у меня клиентов немного…

Идея колонизировать Нирвану (она же – двадцать второй мир) возникла у функционалов почти сразу. Василису и назначили ответственной за проект. Помимо людей, так или иначе вступивших в конфликт с функционалами, сюда отправляли алкоголиков и наркоманов, как правило, приходящих в восторг от бесплатного постоянного кайфа, не омраченного ни ломкой, ни похмельем. По сути, это действительно был наркоманский рай. Уйти из Нирваны никто не порывался.

Яблоневый сад был идеей Василисы и, как я понимаю, ею одной и посажен за несколько первых лет. То ли ею руководила какая-то ирония, заставляющая делать Нирвану пародией на райский сад, то ли трезвый расчет – яблоня оказалась самым неприхотливым из плодовых деревьев. Впрочем, после нескольких недель полной дезадаптации жители Нирваны становились способны к минимальному самообслуживанию: ловили рыбу, выращивали какие-то овощи в огороде, ухаживали за курами.

– У нас большие надежды на детей, – объясняла Василиса.

 – Взрослые со временем становятся адекватнее, но вряд ли протрезвеют до конца. А вот родившиеся здесь детишки уже почти приспособились. Они ласковые, веселые. Немножко неусидчивые, но способны обучаться.

– Ты учишь? – спросил я.

– Да. – Почему-то она покраснела, будто я уличил ее в каком-то нехорошем поступке. – Читать, писать, считать. Кто постарше, те даже читают самостоятельно, просят принести еще книжек.