Вегетация

Она примостилась у костра на коленях, немного набок, и выглядела вполне благополучной, даже румяной.

— Наталья, ты как? — спросил Егор Лексеич.

— Нормально, — затуманенно улыбнулась Талка.

— Температура у неё, — сказала Алёна, щедро наваливая кашу в миску Калдея. — И покраснело вокруг раны.

— Немного болит внутри, но терпимо, — призналась Талка.

— Тебе жрать нельзя, — предупредил Егор Лексеич.

Он не сводил с Талки взгляда. Талка послушно отодвинула миску.

— Пройдёт, — тихо пообещала она Егору Лексеичу.

— Не пройдёт, — помолчав, возразил тот.

— Мне на стройке штырём ногу пропороло, и ничё, зажило, хуйня вопрос! — бодро влез Матушкин. — Натаха — она крепкая!

— Пасть захлопни, — ответил Матушкину Егор Лексеич. — Назипова, ты сейчас на Татлы уходишь. Там доктора отыщешь, или с больнички отвезут. Всё, твоя командировка закончилась.

Талка прикусила губу, из глаз у неё потекли слёзы. У Матушкина заиграли щетинистые морщины. Матушкин не хотел оставаться без Талки.

— Я её провожу тогда, бригадир? — спросил он.

— Нет, — отрезал Егор Лексеич. — Мне здесь вся бригада нужна будет.

— Дак как же она доберётся-то одна? — растерялся Матушкин.

— Доберётся, если жить хочет.

— Мы же километров шисят проехали! — запаниковал Матушкин.

— Это с петлями по реке и вкруговую, да, шеф? — всунулся Фудин. — А прямо будет гораздо короче! По железке до станции Межгорье километров пять, а оттуда по шоссе до Татлов километров двадцать!

— Верно, — подтвердил Егор Лексеич.

— Я и столько не смогу… — едва слышно произнесла Талка.

— Там же по шпалам скакать, и лес, и чумоходы!.. — накручивал сам себя Матушкин. — Лексеич, будь человеком!..

— Нет! — рявкнул Егор Лексеич. — Ты здесь останешься! Я сказал!

Талка громко всхлипнула и закрыла лицо руками. Она чувствовала себя отверженной, ненужной. Кроме Матушкина, никто не хотел ей помочь. Алёна, раскладывая завтрак по мискам, поглядывала на Талку с осуждением: вот ведь не вовремя, дева, ты все эти сопли развесила. А Маринка злорадно оживилась. Ей приятно было пошатнуть авторитет бригадира, сделать что-то наперекор.

— Кто говорил, что своих выручать надо, дядь Гора? — спросила она.

Егор Лексеич почему-то не озверел — только странно усмехнулся.

А Мите опять стало стыдно. У него не было желания тащиться обратно в Татлы, отдаляя своё освобождение, но нельзя же вот так вышвыривать Талку!

— Я с ней схожу, — спокойно заявил Митя.

— Не сходишь, — столь же спокойно произнёс Егор Лексеич.

— Я не ваш работник. Я к вам не нанимался.