Вегетация

Алёна, послюнявив платок, вытирала у Костика со лба засохшую кровь. Фудин ел Егора Лексеича глазами.

— Ну простенькое же задание — взять и привезти Бродягу!.. — Егор Лексеич развёл руки в картинном бессилии. — Как можно всё на ровном месте просрать, а? Ну что за мудачьё? Кто вот Митрия охранял, признавайтесь?

— А чё, дак я охранял, — неохотно признался Костик, отстраняя мать.

— Дак они уговорились на рывок! — закричал Костик и ткнул пальцем в Серёгу: — Он там со всеми шептался! Я-то чё сделаю? Я один, а их четверо!.

— Смотри, Егора, как его ударили! — сурово сказала Алёна, трогая Костику лоб. — Убить вообще могли, нелюди!

Серёгу словно окатило ледяной водой — Костик заложил его с потрохами, но Егор Лексеич, похоже, теперь уже не принимал Серёгу в расчёт.

— И ты с братьями сдриснуть хотела? — Егор Лексеич вперился в Маринку.

Маринка не отвечала, кусая губы.

— Она отказалась, — глухо ответил за неё Серёга.

Егора Лексеича раздувала злоба на племянницу.

— А всё равно ведь знала, сучка мелкая, что Митрий мотанётся, и никому не стуканула, да? Хуй тебе в рот, дядя Гора, да?

— Ты в меня стрелял, — почти прошептала Маринка.

— Я тебя учил, дура! — Егор Лексеич будто вырвал эти слова из сердца; он и сам сейчас верил, что лишь учил Муху, а не подставлял. — А ты меня кинула?!

Серёга угрюмо шагнул вперёд, загораживая Маринку:

— Харэ бугровать, Лексеич. Отъебись от неё.

— О, гляжу, тут банда нарисовалась? — оскалился Егор Лексеич.

— Шмальни его, дядя Егор! — азартно крикнул Костик, надеясь руками бригадира избавиться от соперника.

— Завали ебало! — рявкнул на Костика Егор Лексеич.

Он звериным чутьём ловил, когда его пытаются использовать.

— Пусть Митяй уходит, — Серёгу трясло; он понял, что Митя был прав — Егор Лексеич похоронит его здесь. — Хватит тебе «вожаков», которых Митяй вчера наметил! Нажрись наконец, Лексеич! И племяшку не трогай!

— Ох, парень, трону… — простонал Егор Лексеич, будто сам изумлялся глубине своего гнева. — Ох ведь трону…

Тронуть он не успел.

Из ракетной шахты донёсся протяжный скрежет, непохожий на прежнее громыхание. Харвер, что висел на стене колодца, запутавшись одной ногой в арматуре, зашевелился по-другому — более осмысленно, что ли. Он перестал скрести бетонный край шахты, а загнул и опустил суставчатую ручищу, будто сунул куда-то. Егор Лексеич поневоле встревоженно шагнул к жерлу колодца — он должен был разобраться, что такое странное там происходит.

Зрелище поразило его — да и не только его.